Версия для печати темы

Нажмите сюда для просмотра этой темы в обычном формате

Форум fitsport.ru _ История бодибилдинга и фитнеса _ ИСТОКИ...

Автор: Александр Черепанов 14.5.2012, 21:40

История атлетического спорта в России берет свое начало в Санкт-Петербурге в 1885 году. В этом году доктор Краевский организовал в нашем городе кружок любителей атлетики (первый кружок в России).
Владислав Францевич Краевский, поляк по национальности, окончил медицинские факультеты Варшавского и Берлинского университетов. Мысль организовать кружок пришла Краевскому после того, как он увидел в Зоологическом саду в Петербурге выступление немецкого профессионального атлета Шарля Эрнеста, демонстрировавшего поднимание тяжестей, а также развитие мускулатуры. После организации кружка Краевский предпринял поездку в Западную Европу, где изучал на месте постановку атлетического спорта, собирал фотографии местных атлетов, модели гирь и гантелей. Вернувшись в Петербург, Краевский организовал у себя на квартире роскошный атлетический кабинет.
В 1988 году Краевский реорганизовал свой кружок в Петербургское велосипедно-атлетическое общество.
К этому времени в Петербурге уже существовало атлетическое общество, организатором которого был большой любитель спорта граф Рибопьер.
Мысли и положения, которые лежали в основе занятий атлетическим спортом в старом Петербурге были изложены в рукописи Краевского «Катехизис спортсмена. Правила для занимающихся спортом». Рукопись была утверждена цензурой, но опубликована не была.
Краевский считал основой атлетического спорта «физическое развитие, здоровье и закаливание организма». В «Катехизисе» излагалась методика преподавания спорта и подготовки педагогических кадров.
Идеи Краевского во многом перекликались со взглядами передовых представителей спортивных кругов Петербурга: Лесгафта, Тарханова, Рибопьера и других.
У себя дома Краевский обучил ремеслу тренера многих хороших атлетов, так появились в России первые кадры инструкторов и тренеров, как их тогда называли « профессоров атлетики». Лучшим атлетом-профессионалом среди учеников Краевского был, несомненно, Георг Гаккеншмидт.
Краевский периодически проводил соревнования по гимнастике, борьбе, подниманию тяжестей. Соревнующихся измеряли и оценивали их мышечное развитие, обращая внимание на красоту телосложения.
В Петербурге был также открыт клуб «Санитас» под руководством Л.А.Чаплинского, российского и мирового рекордсмена, создателя Всероссийского союза тяжелоатлетов (1913г.), теоретика и историка атлетизма.
В популяризации силовой тренировки большую роль сыграли книги Е.Сандова, издававшиеся в России в начале ХХ века. Появляются также книги отечественных авторов, издаются атлетические журналы: «Геркулес», «Красота и сила» и др.
Атлетическую славу Петербурга в 20-х годах ХХ века продолжили ученики Краевского: «дядя Ваня» Лебедев и Гвидо Майер. Атлетизм демонстрировали на тренировках спортклуба «Василеостровский металлист» сильнейшие в ту пору штангисты Алексей Петров, Николай Кошелев, Вениамин Блох.
Поэтому совсем не случайно ленинградцы первыми в стране проявили инициативу в организации массовых занятий атлетизмом. Они имели для этого твердую почву и богатые традиции.
Наступил 1962 год. Чтобы представить каким стал этот год для ленинградского атлетизма, обратимся к заголовкам статей молодежной газеты «Смена»: «Атлетизм зеркало здоровья», «Мысли о культуре тела», «Верный путь к силе и красоте», «Спартак делает почин», «До конкурса 4 месяца». Газета сообщала, что за 10 месяцев в Ленинграде было продано 200 тыс. пар гантелей.
В том же году в Ленинграде был проведен первый семинар преподавателей атлетизма. Проводил семинар Г.П.Тэнно, научный сотрудник ВНИИФК (Москва), большой специалист и энтузиаст атлетизма. Он часто посещал наш город, интересовался успехами и неудачами атлетизма, был его горячим пропагандистом.



В 1962 году была организована первая секция атлетизма в Ленинграде в ДСО «Спартак». Занятия проводились на стадионе им.Ленина в спортивном зале, расположенном под трибунами. Первыми тренерами были м.с. Лукьянов, м.с. Рястолов П.В., засл.тренер РСФСР Манько Ф.Ф.
Именно Федору Феофановичу Манько суждено было возглавить работу спартаковской студии атлетизма на стадионе им.Ленина на долгие годы. Ф.Ф.Манько в тренировках с отягощениями искал сочетания с другими упражнениями, которые, позволяя увеличить мышечную массу, в то же время позволяли бы развивать резкость, координацию движений, гибкость и пластичность, выносливость, скорость. В клубе «Атлант», в который превратилась секция атлетизма ДСО «Спартак», Манько со своими учениками разработал специальные нормативы для атлетов первого, второго и третьего классов, которые легли в основу первых соревнований. Например, при проведении соревнований в 1966 году классификационные нормативы включали в себя следующие упражнения: атлетическое троеборье (жим лежа, приседания, тяга становая), кульбиты и сальто с трамплина через гимнастического козла и, наконец, упражнения под музыкальное сопровождение (позирование). При этом упражнения оценивались по трем критериям: за координацию и артистизм движений, за рельефность мускулатуры и гармоничность телосложения. Первыми чемпионами Ленинграда были: Вяткин Борис (Москва), Верховский Михаил, Кармазименко Валерий, Илешин Николай, Малашевский Геннадий.
С первых месяцев организации клуба «Атлант» в нем работала женская секция под руководством Ф.Ф.Манько. Вот, что говорил об этой секции сам Федор Феофанович: «Признаться, первое время эксперимент и у меня вызывал сомнения. Слишком уж необычно сочетание женщины и гантели. Но теперь я твердо убежден в том, что атлетизм одно из лучших средств формирования женской фигуры». У женщин появились свои лидеры: Чудомлеева Марина, Редина Ирина, Суздалева Людмила.
Конечно, становление атлетизма в Ленинграде проходило не просто. Уже в 1963 году вокруг ленинградского атлетизма разгорелась ожесточенная дискуссия, поставившая под угрозу само его существование. Но он выстоял. И выстоял благодаря усилиям Манько, Тэнно и других преданных ему энтузиастов.
К концу 60-х годов атлетизм пустил в Ленинграде глубокие корни. Была создана комиссия по атлетической гимнастике при Федерации тяжелой атлетики. Появилась первая в стране юношеская секция атлетизма: около 300 подростков 13 15 лет занимались в спортклубе «Кировец». Но самое удивительное в том, что занятия в секции вела девушка страстная поклонница атлетизма Эля Волоконцева.
Атлетизмом в эти годы уже занимались тысячи ленинградцев. Появились секции атлетизма в обществе «Локомотив», в Университете, в парке им.Бабушкина. В Московском районе открылся атлетический клуб «Богатырь».
Была создана сборная команда Ленинграда по атлетизму, в состав которой вошли Верховский М.И., Илешин Н.А., Кармазименко В.В. Впервые команда выехала за пределы Ленинграда на открытое первенство Литвы в Каунасе, которое состоялось 4 5 июня 1967 года. Кроме литовских спортсменов и ленинградцев, в соревнованиях участвовали сильнейшие атлеты из Москвы, Омска, Эстонии. Члены команды Ленинграда заняли в личном зачете 2 3 места.



Первые международные соревнования на первенство Прибалтики с участием команд Литвы, Латвии, Эстонии, Польши, Ленинграда, Москвы и Тюмени состоялись в 1968 году в Каунасе.
Все участники были разбиты на 3 категории по росту: до 168 см, до 175 см, свыше 175 см. В составе команды Ленинграда выступали Кармазименко, Верховский, Илешин. В первый день участники соревновались в силовом троеборье (жим лежа, приседания, становая тяга). В категории до 175 см в троеборье победил М.Верховский. Второе место в категории до 168 см занял Кармазименко В. и Илешин Н. Во второй день атлеты соревновались в позировании. В результате двухдневной борьбы в общем зачете в категории до 175 см 1-е место занял чемпион Польши Анджей Лясковский, II-е место М.Верховский.
19 20 июля 1969 года состоялись вторые международные соревнования на первенство Прибалтики с участием команд Литвы, Латвии, Эстонии, Польши, Чехословакии, Ленинграда, Москвы, Омска, Тюмени, Баку. В категории до 175 см чемпионом стал М.Верховский, второе место в своих категориях заняли Кармазименко В., Илешин Н.
Говоря об успехах ленинградского атлетизма необходимо отметить, что развивался он в очень сложных условиях. Катастрофически не хватало оборудования. Самодельные примитивные тренажеры и блочные устройства сварили из обрезков труб и проката.
В первые годы практически отсутствовала методическая литература. Отечественной просто не было. Поэтому кто-то переводил статьи по культуризму из польского журнала «Спорт для всех». Кто-то переводил в Публичной библиотеке вейдоровские журналы «Масл-билдер» и «Мистер Америка». В середине 60-х материалы по атлетизму на страницах «Спортивной жизни России» начал публиковать Тэнно.
В 70-е годы лучшим культуристом в нашем городе и во всей стране был В.Дубинин. Он неизменно становился победителем отечественных соревнований, в том числе и международных, подтверждая высокий класс ленинградского атлетизма. Причем побеждал не только в силовых дисциплинах, но и в позировании. Среди других атлетов Ленинграда отличных результатов добились Сергей Лендер, Владимир Лепьяйнен, Сергей Кизин, Сергей Киреев, Иван Фрегатов и многие другие.
Однако, все эти годы вокруг атлетизма не прекращалась ожесточенная борьба и в прессе и на уровне спортивных организаций. После смерти Г.П.Тэнно в 1967 году, противники атлетизма активизировали свои нападки. Особенно усердствовал в этом «Советский спорт», где еще в 1969 году была опубликована серия статей Д.Иванова под заголовком «Троянский конь культуризма». В этих статьях сторонники атлетизма объявлялись, чуть ли не «пятой колонной», идеологическими диверсантами.
В начале 1973 года комитет по физкультуре и спорту издал постановление, запрещавшее ряд нетрадиционных видов спорта, в том числе и культуризм. Некоторые секции атлетизма в Ленинграде были закрыты, другие перешли на полулегальное положение, маскировались под секции общефизической подготовки и т.п. Культуристам пришлось уйти в подполье, не только в переносном, но и в прямом смысле. Многие секции были расположены в подвальных и полуподвальных помещениях. Кто-то метко окрестил культуристов «детьми подземелья».
Тем не менее, культуризм в Ленинграде продолжал существовать.
Вместо закрытых клубов возникали новые. Закрыли «Факел», но вместо него создали «Элладу». Все эти годы продолжали работать «Атлант», «Монолит». В республиках Прибалтики секции атлетизма продолжали действовать открыто. Ленинградские атлеты принимали участие в проводимых там соревнованиях. Наиболее престижными в те годы были соревнования на Кубок им.Г.П.Тэнно, проводимые в Таллинне. На них съезжались атлеты со всего Союза.
Положение начало постепенно меняться в 80-е годы, еще до начала перестройки. Стало очевидно, что бороться с атлетизмом культуризмом административными методами бессмысленно.



В Ленинграде вновь начали проводить соревнования по атлетизму.
Правда, разделения между силовыми дисциплинами и позированием тогда еще не было. Атлеты обычно соревновались в силовом двоеборье (жим лежа и приседания). Позирование практиковалось как показательные выступления.
В 1987 году весной впервые в СССР в Ленинграде была создана городская федерация атлетизма, которую возглавил Василий Чайковский.
11 сентября 1987 года в Подмосковье в Кубинке собрались представители всех республик СССР на учредительное собрание, где была образована Всесоюзная федерация атлетизма, которую возглавил Юрий Петрович Власов. Впоследствии Юрий Власов оставил пост председателя в связи с большой загруженностью литературной и политической деятельностью. На пост президента был избран Василий Степанович Чайковский.
В 1991 году после того, как В.Чайковский выехал на постоянное место жительство за рубеж, президентом был единогласно избран Владимир Дубинин, который впоследствии возглавил Федерацию бодибилдинга России (сейчас Федерация бодибилдинга и фитнеса России). Знаменательным для отечественного бодибилдинга был 1988 год. В сентябре на Чемпионате Мира в Австралии впервые выступала команда СССР. Одновременно с Чемпионатом здесь же проходил конгресс Международной Федерации бодибилдинга (IFBB), на котором Федерация атлетизма СССР стала 143-им членом IFBB.
В 1989 году в Ленинграде впервые проходили две товарищеские встречи атлетов СССР и США, с участием таких известных американских культуристов, как Трой Цуколотто, Ж.-П. Гюлламэ, Шон Рэй.
Наконец, в 1990 году в Ленинграде проходил Чемпионат Европы по бодибилдингу.

Автор: Александр Черепанов 9.6.2013, 16:36

Александр Засс








Автор: Александр Черепанов 9.6.2013, 16:37

Клеменс Буль

 

Автор: Александр Черепанов 9.6.2013, 18:32










Автор: Александр Черепанов 9.6.2013, 18:32








Автор: Александр Черепанов 9.6.2013, 19:55

Настоящие имя нашего героя - Фридрих Вильгельм Мюллер . Родился он прусском Кенигсберге (ныне Калининграде). Отец Фридриха был немцем, а мать - русской ( то-то он такой красивый получился)
Увлекшись анатомией, юноша решил, что человеческое тело может и должно быть совершенным. Силы воли ему было не занимать, уверенности в себе тоже. Он занялся совершенствованием себя по образцу античных героев.

И всё получилось. Фридрих сменил свое банальное имя на эффектное Юджин Сандов и переехал в Англию, где довольно быстро стал звездой. Лично меня это не удивляет

Добившись европейского признания Сандов на 4 года переезжает в Америку (1894-1897) и здесь тоже становится звездой. Его реклама сильна и изобретательна: он демонстрирует удивительные силовые трюки, сдруживается и фотографируется с американскими кумирами, борется со львом, поддерживает словом и делами предпринимательский дух. Встречается с давним знакомым врачом и поднимает его, вставшего ногой на ладонь, вытянутой рукой. Благодаря широкой рекламе своей силы и красоты, публикации и активной пропаганде своей системы оздоровления Сандов становится первым лицом сторонников здорового образа жизни и физической культуры в Америке. Его параметры ( как должен выглядеть мистер совершенство). Лично мне кажется, с ростом как-то нехорошо получилось. Я всех мерю по Николаю I. Два метра представляется мне хорошим ростом.

Рост - 170 см
Вес - 88 кг
Окружность грудной клетки при вдохе - 122 см
Бицепс - 43 см
Бедро - 63 см
Икры - 40 см

В американский период заканчивается его недолгое семейное счастье. Он женился на красивой женщине и имел двух симпатичных детей. Но яркая публичная жизнь, восторг почитателей, соблазны, вояжи и новые начинания постепенно свели семейную жизнь на нет.

В 1897 году Сандов возвращается в Англию и начинает новый этап своей жизни. Ему исполнилось 30 лет, у него всемирная слава и миллионы последователей.

в 1901 году при королевской моральной поддержке Сандов организовал в Англии первый в мире конкурс красоты атлетического сложения.

Жюри состояло из 3 знаменитостей: Сандов, Артур Конан-Дойль и скульптор Чарльз Лоуз. Большой лондонский театр "Королевский Альберт Холл" был забит до отказа. 56 атлетов со всей Британии, большинство из которых занимались по системе Сандова, промаршировали в тугих черных трико с леопардовой шкурой поверх. Начался конкурс, включавший в себя демонстрацию тела в ряде установленных форм и измерения тела. Первым в мире победителем конкурса красоты стал Вильям Мюррей, получивший золотую статуэтку Сандова с шаровой штангой.
Сандов первым придумал систему того, что сейчас называется фитнес-клубами, под собственной маркой вывел на рынок товары для здоровья: пружинные гантели, корсет здоровья, какао силы, атлетический лосьон, сигареты для отдыха...Словом, бизнес его был так же удачен, как и программа самосовершенствования.

В 1925 году его автомобиль съехал с дороги и спутники уговорили Сандова вытащить авто из кювета одной рукой. Сандов вытащил автомобиль и... получил кровоизлияние в мозг. Печальный финал яркой жизни. Похоронен Сандов в Лондоне.








Автор: Александр Черепанов 9.6.2013, 20:02

На фото Григорий Фомич Русаков (1879-1948) который известен был как «Белая маска» , родился в селе Злобино Дмитриевского уезда Курской губернии в 1879 году.
( Collapse )

Это был выдающийся русский борец, атлет , чье имя стоит в одном ряду с именами Поддубного, Заикина, Луриха и других богатырей. Человек-легенда, имя которого сегодня было бы забыто, если бы сведения о земляке не восстановил исследователь Виктор Коростелев, школьный учитель из Железногорского района. Именно здесь, в селе Злобино, которое в конце 19 века относилось к Дмитриевскому уезду, родился в 1879 году богатырь Григорий Русаков.
Как борец Русаков, впервые прославился на Донбассе, в Юзовке, куда он отправился работать на шахте. Там в 1909 год он стал чемпионом, получив ленту «Чемпион Юзовки» и получил приглашение в Московский цирк. В первом же бою с известным саксонским борцом, чемпионом мира Шнайдером «Черная маска», Григорий выдержал 40 минут боя. После этого Русаков взял псевдоним «Белая маска» и отправился покорять своей силой города и веси – Питер, Харьков, Уфа, Казань, Пермь, Нижний…

Одним из поклонников атлета был император Николай, который лично освободил его от воинской повинности.
И уже в 1913 году, он стал чемпионом мира. Среди его соперников были такие борцы, как Н.Вахтуров, Поль Або, Мурзук, Черный , Иван Спуль, Мартон, Али Ахмет, Вернадский . Участвовал в соревнованиях вплоть до второй мировой войны, т.е. в возрасте около 60 лет. О нем писал журнал «Русский спорт» (например, №16 за 1910 год)(1914 год.), журнал «Геркулес» из Н.Новгорода в 1913. Он весил девять пудов(147кг). Зарабатывал на жизнь исключительно борьбой. На соревнованиях в Киеве забыл в гостинице фартук со спортивными регалиями и медалями. Его высылали в Дмитриев по почте, но в дороге он бесследно исчез.
В 1917 году после революции уходит с арены и селится в Михайловке Курской губернии.

В самом Курске, тем временем, началась вторая волна ажиотажа вокруг выступлений знаменитых борцов и силачей. И Русаков, понятное дело, не выдержал. В 1923 году он приезжает в курский цирк в Курске и кладет на обе лопатки непобедимого украинца Данилу Посунько. После этого Григорий возвращается в родную деревню и еще через три года через газету «Курская правда» в рамках организованного Дядей Ваней Лебедевым чемпионата вызывает на бой любого борца, дав на раздумье три дня срока. Откликнулся чемпион мира «Маска Победы» И.Муромец, на 34 минуте Русаков побеждает его. В этом же чемпионате он побеждает чемпионов мира Рощина, Крылова, Кахуту и других , срывая банк призового фонда.

До 1928 года жил в слободе Михайловка напротив Никольской церкви. На заработанные деньги строит себе дом в Дмитриеве (улица Урицкого, дом 92), сюда приезжают его друзья-борцы. В Дмитриев переехал в 1928 году. В 1930 годы был репрессирован за то, что при проведении коллективизации на Жидеевской мельнице якобы швырял мешки с зерном просыпая его, отсидел год но был досрочно освобождён по ходатайству Ивана Поддубного.

По воспоминаниям земляков, ушел из жизни Григорий Фомич уже на излете седьмого десятка лет, в общем-то, по глупости. Уже после войны он ехал в кузове грузовика по лесной дороге из Дмитриева в Михайловку по лесной дороге и наткнулся на свешивающийся над дорогой сук. Говорят, Фомич пытался сломать его на ходу, чтобы ветка больше никому не мешала. Но не удержался и вывалился из машины – силы были уже не те. Парализованный от падения Русаков прожил еще год. Похоронили его в полной нищете на Дмитриевском кладбище без гроба и креста. Сегодня могила одного из самых сильных курян в истории, к сожалению, утеряна.

…Он ушел в туман,
Величавой легендой.
С красной лентой.
Через плечо…

О неординарной личности Григория Русакова ходят легенды. О нем написаны очерки Ивана Ермакова "С красной лентой через плечо" и "Звезда разрозненной плеяды".

Легенды:
- На базаре в Михайловке атлет поднял «в обхват» кабана весом в 15 пудов(246кг).
- Принес бочку с пивом на 200 литров из подвала в пивную в Михайловке.
- На соревнованиях в Англии сломал шею сопернику, за этого его хотели посадить, но, увидев его бой с быком, которому он тоже свернул шею, простили.
- После очередной его победы он лег на арену цирка, на него положили деревянный помост, на который взошел оркестр и сыграл туш в честь его победы.
- Боролся с женщиной-борцом, натертой маслом – зацепиться было не за что. Хитрый Русаков победил скользкую даму, схватив ее за грудь.
- Боролся с медведем. Гнул рельсы на плечах, гнул подковы, валял быков, на него клали ворота, и на них въезжала лошадь с телегой и людьми, поднимал мельничный жернов.

 

Автор: Александр Черепанов 9.6.2013, 20:15

Колонна спортсменов во время Всесоюзного парада физкультурников на Красной площади.
Фотография от 12 июля 1937 года.


Автор: Александр Черепанов 11.6.2013, 21:10



 

Автор: Александр Черепанов 11.6.2013, 21:11



 

Автор: Александр Черепанов 11.6.2013, 21:11



 

Автор: Александр Черепанов 11.6.2013, 21:13

Георг Гаккеншмидт







Автор: Александр Черепанов 17.6.2013, 20:47

Однажды во время выступления Петра Крылова – русского силача конца XIX века – некий господин в чиновничьей фуражке заявил: – “Не понимаю, как можно приветствовать в наш просвещенный век грубую силу. Это просто бык какой-то!” Остановив рукой оркестр, Крылов произнес: – “Господа, вот этот господин говорит, что — я бык… Хотя я человек интеллигентный, но работаю на арене, потому что люблю силу… А в общем, я нахожу, что лучше быть сильным быком, нежели слабым ослом, хотя бы и в чиновничьей фуражке, как сей субъект”. Публика разразилась бешеными аплодисментами. В итоге все вылилось в скандал и составление протокола.

Впрочем, Крылов сам признавал, что интересовался в жизни лишь силой. Еще учась в гимназии, он плохо понимал, зачем нужна латынь мальчику с его мускулами. А позже, общаясь с поклонницами, только и показывал им свои мускулы да спрашивал: “Сколько вы выжимаете?” А посмотрев на знаменитого клоуна Владимира Дурова, пришел к выводу: “Хороший артист, но в общем ничего не стоит, так как моей штанги поднять не может”.
С другой стороны, эти его признания говорят об отличной самоиронии. Петр Крылов умел относиться с юмором к разным жизненным ситуациям. Исполняя свои номера в цирке, постоянно разговаривал с публикой, которая находила его речи чрезвычайно убедительными.

Например, перед тем как разбить кулаком камень, Крылов обращался к зрителям с такими словами: “Господа, если вы думаете, что в этом номере есть фальшь, то могу разбить этот камень на голове любого желающего из публики… Милости прошу желающих — на арену”. Желающих не находилось…

 

Автор: Александр Черепанов 18.6.2013, 17:53



 

Автор: Александр Черепанов 18.6.2013, 18:31

EUGENE SANDOW si spegne il 1925 a 59 anni a Londra. Nella foto con la moglie.

Евгений Сандов скончался в Лондоне в 1925 году в возрасте 59 лет. Последняя его фотография.

 

Автор: Александр Черепанов 22.6.2013, 22:24

Attrezzi per cultura fisica marca EUGENE SANDOW.

 

Автор: Александр Черепанов 22.6.2013, 22:25

BOBBY PANDOUR - Polonia - campione dei muscoli 1900 circa.

 

Автор: Александр Черепанов 2.7.2013, 17:10



Автор: Александр Черепанов 9.7.2013, 17:05


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:29



 

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:31


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:32



 

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:32

Сергей Есенин

 

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:35


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:36

Georg_Lurikh_1910_god


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:37

Giovanni_Raicevich__10_06_1881-01_11_1957


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:38


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:39

Paul_Pons_1864-1915


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:40

Wilhelm Turk, Austria (the first national weightlifting federation, since 1890)




Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:40



 

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:42


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:46

1913

 

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:48


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:49

Атом

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:51


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:51


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:52


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:53


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:54


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:54


Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:54



Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:56



Georg_Gagenshmidt_02_08_1878-19_02_1968

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:57



Georg_Lurikh_22_04_1876-20_01_1920

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:58



Georg_Lurikh_22_04_1876-20_01_1920

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 13:59



Georg_Lurikh

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 14:00



Georg_Lurikh_22_04_1876-22_01_1920_i_Nurla

Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 14:00





Автор: Александр Черепанов 18.7.2013, 14:01


Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 12:51









Ёзеф Стеибах.
Австрия.

21.03.1879г-15.01.1937г.
Рост-178см.
вес-129кг.
шея-46см.
бицепс-46см.
грудь-139см.
голень-45см.
бедро-73см.
талия-100см.

Чемпионат Мира-профи. 1908г. Вена. Австрия. борьба тяжёлый вес 4приз
Чемпионат Мира-профи. 1911г. Гамбург. Германия. борьба тяжёлый вес 1приз


Josef Steinbach (* 21. März 1879 in Horschau im Egerland; † 15. Januar 1937 in Wien) war ein österreichischer Gewichtheber und Tauzieher.

Josef Steinbach, Olympische Zwischenspiele 1906
Josef Steinbach (* 21. März 1879 in Horschau im Egerland; † 15. Januar 1937 in Wien) war ein österreichischer Gewichtheber und Tauzieher.
Als 15-jähriger zog Steinbach nach Wien, wo er mit dem Krafttraining begann. 1898 startete er seine Karriere als Gewichtheber, in der er 1900 seinen ersten landesweiten Titel gewinnen konnte. 1902 holte er seinen ersten österreichisch-ungarischen Meistertitel. 1904 wurde er erstmals Weltmeister; ein Jahr später konnte er den Titel erfolgreich verteidigen.[1] Für 1906 erhielt er eine Einladung zu den Olympischen Zwischenspielen in Athen. Dort musste er sich im zweiarmigen Bewerb nur dem Griechen Tofalos geschlagen geben, der den Heimvorteil für sich ausnutzen konnte. Im einarmigen Heben jedoch gelang ihm der Gewinn der Goldmedaille. Mit dem österreichischen Tauzieher-Team belegte er den vierten Rang. Im Anschluss wurde Steinbach Profisportler und nahm an zahlreichen Schauwettkämpfen teil. Er forderte zudem mehrfach Arthur Saxon heraus, mit ihm um die Krone des Profiweltmeisters anzutreten, ohne dass Saxon dieser Herausforderung nachkam.
Steinbach stellte im Laufe seiner Karriere 35 Weltrekorde auf. Nach Beendigung seiner aktiven Laufbahn führt Steinbach bis zu seinem Tod ein Gasthaus in Wien-Erdberg. Er wurde in einem ehrenhalber gewidmeten Grab auf dem Wiener Zentralfriedhof (18-2-89) beigesetzt.
Einzelnachweise[Bearbeiten]

↑ Josef Steinbach - bärenstarker Paradeathlet, Österreichs Athleten bei den Olympischen Spielen, ÖOC
Literatur[Bearbeiten]

G. Spitaler: Steinbach Josef d. Ä.. In: Österreichisches Biographisches Lexikon 1815–1950 (ÖBL). Band 13. Verlag der Österreichischen Akademie der Wissenschaften, Wien 1957–2005, S. 160 f. (Direktlinks auf S. 160, S. 161).
Weblinks[Bearbeiten]

Josef Steinbach auf Sports-Reference.com (englisch)"
http://de.wikipedia.org/wiki/Josef_Steinbach
1904 April 18 Austria-Hungary Vienna, Austria-Hungary 13 4
VI 1905 April 8–10 Germany Berlin, Germany 41 4
http://en.wikipedia.org/wiki/World_Weightlifting_Cham..
Ссылка de.wikipedia.org

Josef Steinbach, был чемпионом мира в подъёме веса (weightlifting) в 1904 и 1905 годах, поднимал штанги и "бульдоги" над головой.
"Josef Steinbach, из Вены, Австрии, был одним из самых великих тяжестейподнимателей (weightlifters) и сильных личностей в начале 20-ого столетия. Некоторые из его лучших рекордов включают: "континентальный" толчок двумя руками 387 фунтов, рывок двумя руками 264-3/4 фунтов и "континентальный" жим двумя руками 335 фунтов (превысил лучший рекорд Луи Сира на 34 фунта). Он выиграл мировой любительский титул в подъёме тяжестей с 1904 до 1905 года и выиграл золотую медаль "Одной Рукой" и серебряную медаль "Двумя Руками" на внеочередных Олимпийских Играх 1906 года."
1 немецкий фунт-500 граммов, 1 английский фунт-453,6 грамма.

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 12:53

"Δημήτριος Τόφαλος в 1904 году, тогда он впервые побил мировой рекорд."






Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 12:56

1910



Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 12:58

"Тренировка это или соревнование? Сие мне неизвестно. Но, дело было в 1906 году в Афинах, на "промежуточных" Олимпийских Играх. После грандиозного успеха I Олимпийских Игр современности в 1896 году, греки надеялись, что Олимпиады будут постоянно проводится в Греции. Однако основатель современных Олимпийских Игр Пьер де Кубэртен и Международный Олимпийских Комитет были против этого. Тем не менее, греки упорствовали до последнего и даже провели "свои" Олимпийские Игры в 1906 году. Эти Игры не фигурируют в Олимпийской летописи, но все-же это факт. К тому же, на эти Игры съехалось довольно много спортсменов из разных стран.

А на фото запечатлен грек Димитрос Тофалос, который стал победителем, подняв 142 кг."




Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 13:02

"Фёдор Бесов (Россия).

Анонс выступления Ф.Бесова в 1914г.
Исполняет атлетические упражнения, в которых нет ему конкурента в мире. Бесов выступает: в клубах, в собраниях, в цирках, садах и театрах, работает довольно изящно, легко и без затруднения, выходить на сцену или в манеже гладиатором в панцирном, костюме. Исполняет, невиданные номера атлетического упражнения:
1-е. Жонглирует двух пуд. гирями с завязанными глазами.
2-е. Поднимает, играет штангами и бульдогом от 4-х-ь до 8-ми пуд.
3-є. Рвет колоду карт. 4-е ломает лошадиные подковы.
5-е. Свивает полосовое железо вокруг своей руки в. браслет в І3/, д.
6-е. Рвет железные цепи.
7-е. Разбивает ударом кулака камень, дикий булыжник.
8-е Бесов удерживает двух лошадей, которые не могут растянуть его мускулы в разные
стороны.
9-е. Пробивает большой гвоздь сквозь доску, ударом своего кулака.
10-е. С размаху вбивает серебрений рубль в половую доску.
11-е. У Бесова на груди могут разбивать камень весом. от 10-ти до 25-ти пуд. здешними
молотобойцами.
12-е. Может держать адскую наковальню на которой можно ковать расхуленное железо.
13-е. Поднимает мизинцем с земли выше головы на вытянутой вверх, руки 3-хь взрослых
человек.

14-е. Носит на себе от 5-ти до 8-ми человек.
15-е. Ломает медные пятикопеечные монеты.
16-е. У Бесова на шее сгибает железо в 2]/, д. 5-ть человек.
І7-е. Сгибает строительные балки.
18-е. Поднимает на пьедестал своим корпусом от 18-ти до 25-ти человек или тройку
лошадей с экипажем общим весом до 30-ти пудов и исполняет много других
атлетических упражнений. Бесов практикуется всего 5 лет на сцене. В последнее время на Пермь-Тюменской ж. д. Там был испорчен паровоз,
опоздавший на 25 м.. и не мог двигаться ни назад ни вперед. Ф. Ф. Бесов 10-го июня
1905 г сдвинул плечом паровоз товарно-пассажирского поезда № 26 на перегон
Шайтанка-Анатольская на 355 версты Пермской ж. д. паровоз № 456. Сообщение в газете
Урал 14-го июня за № 2327. За свою силу Бесов назван Самсоном ХХ-го века.
Г. Бесов вызывает всех любителей и профессионалов на накую угодно борьбу
Прошу записываться в кассе, или по приглашению могу выехать за границу на какие
угодно борьбы.
Преподает уроки атлетического упражнения комнатной гимнастики, посредством
которой каждый человек может развить свою силу в 3 раза больше, чем он имеет от
природы.
С почтением к многоуважаемой публике Ф.Ф.Бесов."








Автор: Суханов 19.7.2013, 19:35



Александр!
Пересылаю на Вашу страницу редчайшую фотографию 20-ти летнего Георга Гаккеншмидта

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 19:43










Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 19:45











Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 19:47







Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:16


Caucasus MAISURADZE WRESTLING


J.W. NARA IN 1900


VAHTUROV

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:17










Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:19








Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:19







Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:20







Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:26










Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:26










Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:27







Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:29








Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:36











Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:37











Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:39











Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:41










Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:41









Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:42








Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:47

Cleman de Ahjers

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:48

FINGLER & KARA HAMED

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:49

finnish wrestler HAUTAVIITA

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:52



Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:52




Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:52






Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:54

Gans Shwartz

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:55

Jaan TALTS Estonian weightlifter

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:56

Johannes KOTKAS Estonian wrestler

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:56

le Boucher,Hackenschmid

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:57

M. tibermont

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:58

Oskar Schneider Lutteur cpa n&b plusieurs plis et taches correspondance de 1917

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:59

PAVEL ROBCHENKO

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 20:59

RAUL BUSHE

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:00

RMAND CHERPILLOD

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:01

Rusakov

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:02

russia wrestler GOTOVTSEV

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:03

RUSSIAN MAISURADZE & BOGATYREV

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:04

Russian PANTERY Wrestler AWARDS Circu

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:05

RUSSIAN WRESTLING ancestor LEBEDEV

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:05

RUSSIAN WRESTLING ancestor LEBEDEV

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:06

SAID KAHUTA

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:08

Tom SAWYER Black Strongman WRESTLER

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:09

WORLD CHAMPION JAAN JAAGO

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:10

WORLD CHAMPION JAAN JAAGO

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:11

WORLD CHAMPION JAAN JAAGO

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 21:11

WRESTLING CHAMPION 1955 y FILIPPOV Avgustin

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 22:46

1910

 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 22:47



 

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 22:53






Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 22:59

1910


1910. Советы гиревикам от дяди Вани

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 23:01

1910


1912

Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 23:03

1912





Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 23:04

1918





Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 23:05









Автор: Александр Черепанов 19.7.2013, 23:05








Реклама выхода первого номера журнала ГЕРКУЛЕСЪ

Автор: Суханов 20.7.2013, 8:42

александр! Примите благодарность за историю российской атлетики. Воистину фантастический и редкий архивный материал. Спасибо

Автор: top-elf 20.7.2013, 12:34

ГЕОРГ ЛУРИХ.

Автор: top-elf 20.7.2013, 12:34


Автор: top-elf 20.7.2013, 12:35


Автор: top-elf 20.7.2013, 12:36



Автор: top-elf 20.7.2013, 12:37



Автор: top-elf 20.7.2013, 12:38

СЕРГЕИ ЕЛИСЕЕВ.


Автор: top-elf 20.7.2013, 12:39

ВИКТОР СОЛОВЬЁВ.

Автор: top-elf 20.7.2013, 12:40


Автор: top-elf 20.7.2013, 12:41

ВЛАДИСЛАВ ПЫТЛЯСИНСКИИ.

Автор: top-elf 20.7.2013, 12:43

СТАНИСЛАВ ЗБЫШКО-ЦЫГАНЕВИЧ.


Автор: top-elf 20.7.2013, 12:44

В.Ф. КРАЕВСКИИ С УЧЕНИКАМИ.

Автор: top-elf 20.7.2013, 12:49

НИКОЛАИ ВАХТУРОВ.


Автор: top-elf 20.7.2013, 12:50

ИВАН СПУЛЬ.

Автор: top-elf 20.7.2013, 13:09

ГЕОРГ ГАККЕНШМИДТ.

Автор: top-elf 20.7.2013, 13:10


Автор: top-elf 20.7.2013, 13:11


Автор: top-elf 20.7.2013, 13:14



Автор: top-elf 20.7.2013, 13:19



Автор: top-elf 20.7.2013, 13:24



Автор: top-elf 20.7.2013, 13:30


Автор: top-elf 20.7.2013, 13:31


Автор: top-elf 20.7.2013, 13:39


Автор: top-elf 20.7.2013, 13:55

ЮДЖИН СЭНДОУ ИЛИ ЕВГЕНИИ САНДОВ.


Автор: top-elf 20.7.2013, 13:56



Автор: top-elf 20.7.2013, 13:58



Автор: top-elf 20.7.2013, 14:02



Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:01



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:02



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:03



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:03



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:04



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:05



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:05



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:06



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:07



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:08



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:09



 

Автор: Xирург 20.7.2013, 22:09

Чойта мне сдается, что половина толстяков - это курицыны и шлахтеры того времени.

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:09



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:10



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:10



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:11



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:14



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:14



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:16

Georg_Gagenshmidt_

 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:17



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:18



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:19



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:20



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:20



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:22



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:23



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:24



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:24



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:25



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:26

Pytlyasinskiy

 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:27

Pytlyasinskiy

 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:28

Pytlyasinskiy

 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:29



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:29

saikin

 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:30



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:31



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:31



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:32



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:33



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:33



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:34



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:34



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:35



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:36



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:36



 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:37

Атлеты Борисова. 1926 г. В центре Г.Я. Гольдберг, тренер.

 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:39

Фотография 1909 года - Александр Эгнаташвили - профессиональный цирковой борец

 

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:44



Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:45



Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:46

Alex_Aberg


Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:47



Georg_Gagenshmidt_02_08_1878-19_02_1968

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:48



Georg_Lurikh_22_04_1876-20_01_1920

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:49





Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:50


Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:51





Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:52





Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 22:54



На Невском скетинг-ринге. Петербург.1912

Автор: Александр Черепанов 20.7.2013, 23:01







Автор: top-elf 21.7.2013, 11:44

ЕВГЕНИИ САНДОВ-НА ПЛАТФОРМЕ 19 ЧЕЛОВЕК И СОБАКА.


Автор: top-elf 21.7.2013, 11:47

ЗНАМЕНИТЫИ РУССКИИ БОРЕЦ И АТЛЕТ-ИВАН ЗАИКИН.

Автор: top-elf 21.7.2013, 11:48



Автор: top-elf 21.7.2013, 11:50



Автор: top-elf 21.7.2013, 11:52

НИКОЛАИ БЫКОВ.

Автор: top-elf 21.7.2013, 11:54



Автор: top-elf 21.7.2013, 11:56

ЖЕНЩИНА "ГЕРКУЛЕС"-АГАФЬЯ ЗАВИДНАЯ.


Автор: top-elf 21.7.2013, 11:58

ГРИГОРИИ КАЩЕЕВ.


Автор: top-elf 21.7.2013, 12:00

"ЧЕМПИОН ЧЕМПИОНОВ" - ИВАН ПОДДУБНЫИ.

Автор: top-elf 22.7.2013, 9:41

НИКОЛАИ ВАХТУРОВ.


Автор: top-elf 22.7.2013, 9:42



Автор: top-elf 22.7.2013, 9:43

СЕРГЕИ ЕЛИСЕЕВ.


Автор: top-elf 22.7.2013, 9:44



Автор: top-elf 22.7.2013, 9:45



Автор: Александр Черепанов 24.7.2013, 16:08

Ю.П.Власов









Автор: Александр Черепанов 24.7.2013, 21:37

ATOM JCG AND BOB HOFFMAN !!!

 

Автор: Александр Черепанов 25.7.2013, 22:13



 

Автор: Александр Черепанов 25.7.2013, 22:14



 

Автор: Александр Черепанов 25.7.2013, 22:15



 

Автор: Александр Черепанов 25.7.2013, 22:18



 

Автор: top-elf 27.7.2013, 7:35

ГРИГОРИИ НОВАК.СИЛОВОИ ЖОНГЛЁР.


Автор: Александр Черепанов 30.7.2013, 21:01


Автор: Александр Черепанов 2.8.2013, 9:37

sandow

 

Автор: Александр Черепанов 3.8.2013, 17:10

фото команды гимнастов из «Русского гимнастического общества». М. Р.Ф. Бродовский, 1907.

 

Автор: Александр Черепанов 5.8.2013, 9:13



 

Автор: Александр Черепанов 5.8.2013, 9:14



 

Автор: Александр Черепанов 5.8.2013, 9:14



 

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:16

ЦИРКАЧ

Воспоминания циркового борца

…С начала июля до середины августа 1926 года газета «Советская Сибирь» день за днем напоминала новосибирцам, что в летнем саду, который еще совсем недавно назывался Альгамбра, проходит чемпионат французской борьбы на звание чемпиона Сибири. Выступали известные цирковые атлеты Фейгинов, Давидович, Аренский, Люкин, Эйберг, Стэрллэ, Климпэ… Тут и свои фамилии, и псевдонимы — ведь это же цирк. Внимание к чемпионату то и дело подогревалось рекламой: «Прибыли и в среду выступают Маска смерти и чемпион Латвии Юрко Цыганович», «Вторая решительная схватка. Срок борьбы 40 мин», «Для скорости и выяснения чемпиона Сибири ежедневно борются пять пар», «Кто кого? Фейгинов на лопатках или Черную маску долой!», «Сегодня решительные схватки на розыгрыш призов», «Решительный бой! Раздача призов на звание чемпиона Сибири.»


Афиши на улицах города, череда газетных сообщений собирали на чемпионские схватки многие сотни любителей французской борьбы. Антрепренеры интерес к чемпионату подогревали и сообщениями о смельчаках, желающих по своей доброй воле дать бой ассам борьбы на манеже. И одним из них было такое: «Известный любитель Новосибирска т. Абрамов вызвал на отдельный матч весь чемпионат. Вызов принят…»

К июльским схваткам на летней арене Альгамбры Олег Николаевич Абрамов вернется спустя 35 лет — в начале 60-х годов прошедшего века. Вернется… за письменным столом. Уже будучи на пенсии он напишет воспоминания профессионального циркового борца Алекса Мирова — свои личные. Они о том времени, когда завершалась эпоха французской борьбы на манеже и начиналась новая ее страница. Борьба постепенно переходила на арены стадионов, становилась видом доступным многим и многим любителям физической культуры и спорта. Однако интерес к цирковой борьбе, особенно у литераторов, оставался прежним — ей посвящались повести и рассказы. Свой вклад в «летопись борьбы и борцов» внес и Олег Абрамов.

А почему воспоминания Алекса Мирова? Ведь это цирк! Редко кто из его «служивых» в те годы выступал без псевдонима: громкозвучного, интригующего, с французской окраской. Воспоминания написаны хорошим русским языком. Автор — не литератор, но как он любит родную речь, бережет ее! Это вызывает особое почтение к нему.

Участие в чемпионате 1926 года — завершающая страница спортивной карьеры Алекса Мирова. Дальше была другая жизнь и занятия, не связанные с цирком и спортом…

Вот уже почти сорок лет наследники Олега Николаевича Абрамова бережно хранят его рукопись — воспоминания о времени и о себе.

Сегодня у «Циркача» самая первая встреча с читателями — новым поколением спортсменов-атлетов.
Юрий Михайлов

Нет, нет! Своими вопросами о тяжелой атлетике, о цирковой борьбе вы хотите затянуть меня в писательские дебри, из которых я никогда не выберусь. Описать все эти штуки и хитрости, написать такую лекцию — на это нужно много бумаги и очень много времени… Разве уж самую чуточку напишу и только по вопросу касающемуся меня лично. Когда-то касавшемуся.
Так вот, слушайте, читайте, если есть охота.
На цирковую арену меня потянуло не стремление проявить свою физическую силу, не бахвальство меня туда привело. Дело было куда прозаичнее: требовался дополнительный кусочек хлебца. Иначе говоря, привела меня туда нужда, видно судьба толкнула на цирковую арену.

Я был двадцатилетним парнем и, конечно же, был связан с военной службой. А годы были очень тяжелые — разруха. Вы слышали о ней, о разрухе?

Почти четыре года продолжалась первая мировая война, затем в России началась гражданская, тут же японцы крепко бряцали оружием, а с запада немцы пытались нас уничтожить. Тогда почти все воевали, заводы и фабрики не работали, поля пустовали… Я уже не говорю о тех местах, где непосредственно шли бои. Затем это все отгремело, вроде стихло, но нигде ничего не было в достатке. Одна тревога на душе: вот-вот разразится война. С кем? А мало ли кто вздумает воевать? Любителей таких достаточно: англичане на нас кого-то натравливали, японцы все время грозились, французы тоже против нас кого-то подбивали. Кто этим интересуется, тот может почитать историю. Я только к тому дело клоню, что тяжко было жить. И на военной службе это все отражалось.

В казармах кормили слабовато и хотелось получить добавок. Рынка еще не было, а отдельные спекулянты торговали из-под полы по очень дорогой цене: коробка спичек стоила тысячу рублей, пуд муки — полтора миллиона рублей. А где красноармейцу взять такие деньги? И одевали нас тогда без франтовства — лишь бы было тепло, а на красоту внимания обращать не приходилось…

— А вот мы вчера ходили в цирк! — сказал кто-то из красноармейцев, — вот где деньги зашибают!
— Абрамов мог бы там выступать, — заметил другой, — вон он какой здоровенный!.. Попробовал — бы ты! — обратился он прямо ко мне.

Я попробовал. Наделал много шума, заработал много денег. А красноармейцы, находясь в цирке во время представления, отчаянно аплодировали, кричали и буйствовали от восторга. Некоторые визжали и не могли спокойно сидеть: чемпиона ненавистной Польши, знаменитого Пильца я бросил на лопатки. Знай наших!

Н-да… Взял чемпиона и бросил на лопатки… И думаете так это сразу: задумал, пошел в цирк и разложил знаменитость на лопатки? Нет, не так сразу… Я просто несколько забежал вперед, а красноармейцы 63-го стрелкового Шуйского полка знали обо мне очень мало. Я только что появился в этом полку, и они не знали откуда я взялся… А я был уже профессиональный циркач, умел удивлять уважаемую публику чуть ли не сверхъестественной силой, ломал у всех на глазах подковы, забивал руками гвозди в доски, гири у меня летали, как пустые. Мускулатура у меня столь сильно развита, что даже несведущие люди видели, что перед ними что-то необычное. Да, я профессиональный цирковой борец-атлет и выступал под псевдонимом Алекс Миров. А к этому пришел я вот так…

Еще будучи учеником реального училища, за несколько лет до революции, я увлекался гимнастикой. Дома начинал занятия гимнастикой бессознательно: отец купил деревянную трапецию, ее укрепили в комнате. Вот на нее я нет-нет и заскочу. Оно бы может и без большой пользы, а руки привыкали к работе, брюшной пресс тоже работал, развивался. Да и остальные мышцы понемножечку развивались. В четвертом классе реального училища я уже стал инструктором среди своих сверстников. Руководил у нас замечательный гимнаст, но еще лучше его оказался следующий преподаватель, из числа выпускников нашего же училища — Владимир Александрович Иванов, который в советское время сделался чемпионом СССР по борьбе…

Увлечение у нас было сильное и длительное. Вот в этой среде я прошел какую-то школу исключительно по гимнастике. В те давние времена распространены были Сокольские общества и занятия в них проводились на снарядах: брусьях, кольцах, турнике, а также прыжки через коня. Такое Сокольское общество было и в нашем реальном училище. Из снарядов моим «коньком» стали кольца. Для работы на них, конечно, требуется и быстрота, и ловкость, а в основном, конечно же, нужна сила мышц. На других снарядах, например на брусьях, свое тело можно бросать ловким рывком, умелым темпом, а на кольцах без мускулов никуда не уедешь — повиснешь, как колбаса.

Некоторые реалисты становились профессиональными преподавателями гимнастики: Костя Селиванов в такой должности работал в Омске, Шура Попов — в Томске. Периодически мы встречались, и вместе демонстрировали свои достижения из области гимнастического искусства, отдавая сборы для благотворительных целей. Это было перед первой мировой войной и во время нее.

Отец мой — Николай Никифорович, всегда относившийся к занятиям гимнастикой положительно и поощрявший меня в этом, одно время стал удерживать: «Чрезмерно увлекся гимнастикой!» «В цирк готовитесь поступать что ли? — спрашивал он моих приятелей. — А ведь физические силы развиваются за счет умственных…» — язвительно добавлял он особенно при наличии плохих отметок.

После таких нравоучений мы немного сбавляли темпы занятий, усерднее усаживались за учебники, но не надолго… Гимнастика влекла к себе. Всяк знал в ней свою цену. Я работал на кольцах, как Бог…

Неожиданно все изменилось. Я стал солдатом… В казармах веселья не было. Нас чему-то учили, водили неизвестно зачем прогуливаться за город на десятки верст, заставляли дневалить по казарме, дежурить по батарее, по конюшне, наряжали в караулы, а в случае провинности заставляли чистить «очки» (уборные). Водили и на гимнастику. Однажды взводный командир (старший фейерверкер) показал прием на кольцах и сказал, что всем надо научиться работать на снарядах, научиться делать разные такие штуки, так как «оно треба на войне, а особливо потому, что господин полковник этим очен-но интересуется!..»

Вскоре мы узнали, что господин полковник действительно интересуется гимнастикой и бывает весьма недоволен, что господа офицеры и фейерверкеры не могут похвалиться в этой области… Судя по некоторым признакам, полковник в молодые годы занимался гимнастикой: он умело объяснял, но сам за снаряды уже не брался… Рассказывали, что в нем сидело много немецких пуль и осколков от снарядов…

Как-то около нашего взвода появилась длинная фигура полковника. Он заинтересованно смотрел, делал замечания, нервничал, изредка покрикивал. Наконец обратился к солдатам: «Неужели никто из вас ничего не может сделать как следует?» Меня приятели толкнули под бок: «Иди!..»

А стояли мы тогда как раз около колец! На них то я и мог развернуться во всю свою мощь, показать свое искусство в полной мере. Я шагнул из строя вперед и вытянулся в струнку… После одобрительно приветствия подошел к кольцам, подпрыгнул и закрутился, проделав ряд сложных комбинаций.

— Это, знаете, в некотором смысле уже искусно, — сказал полковник. — Это первая батарея? Взвод?.. Как фамилия новобранца? — и он записал мою фамилию…

Через пару дней меня вызвали в канцелярию к полковнику. Вышел я от него уже учителем гимнастики. Нет, ничего со мной не случилось, — я продолжал быть рядовым солдатом, но от меня отскочили все казарменные неприятности: дневальства, дежурства, о чистке «очков» не могло быть и речи. Разные «петухи» (ефрейторы, бомбардиры) стали ко мне внимательнее и не наскакивали. Даже командир взвода стал помягче… Вроде я повысился в чине. Да и правда, через некоторое время на моих погонах появилась поперечная полоска, а затем и вторая. И мышцы мои крепчали, так как я усиленно тренировался, занимаясь с разными взводами своей батареи. Позднее я начал преподавать гимнастику и в других батареях.

Время шло, бежали дни, месяцы и годы… Появилась советская власть. Мало еще кто знал, что это такое, а тем более мало кто понимал смысл нового строя. Я в это время ухитрился «побороться» с двумя «знаменитыми борцами» сразу — с господином сыпным тифом и его превосходительством брюшным тифом… Печальный был у меня вид после госпиталя. Меня временно освободили от воинской повинности и некоторое время жил у отца. Я был страшно исхудавший. У меня плохо работала стопа правой ноги, отчего прихрамывал. Но время шло, возраст брал свое и я начал быстро выправляться. Осенью 1920 года меня призвали в Красную армию. К этому времени я уже был молодец — молодцом, даже успел потренироваться на кольцах. И уже знал как избежать ненавистных казарм, — я сам назвался инструктором спорта.

Физкультура в современном смысле зарождалась именно тогда, и именно в воинских частях и военных организациях. Я сделался инструктором спорта в городе Бийске при военном комиссариате. Сначала это был 7-й ротный участок. Тогда говорили, что армии, в обычном понимании, у советской власти не будет… Граждане будут проходить военную (и спортивную) подготовку у себя дома, по вечерам, и лишь только в случае войны… Поэтому создавались территориальные роты, батальоны, полки… Вот в такой территориальной роте я и стал инструктором спорта. Затем меня произвели в старшего инструктора, потом назначили инспектором, заведующим учебной частью, командиром батальона. И, наконец, я стал начальником Уездного военно-спортивного центра и получал тыловой красноармейский паек. Вся моя работа заключалась в тренировках, в отборе лучших, участии в соревнованиях. Я занимался только гимнастикой: брусья, кольца, турник и конь. Других видов спорта я не знал.

Рынка тогда не было. Магазинов не было. И военные, и гражданские получали бесплатные пайки, — определенное количество продуктов на месяц. Конечно, паек небольшой, прожить на него месяц мудрено. Надо бы добавок, но где его взять?

При случае договорился о преподавании на Сибкавкурсах (кавалерийских курсах). Дали боевой красноармейский паек. Тоже мало, но на два пайка жить все таки можно. Маловато, но все же лучше. А одеваться совсем неизвестно как. А как быть? Штанишки надо, рубашку тоже надо… Да и пожрать бы не мешало еще и еще. А домохозяйки, у которых питаешься, без зазрения совести воруют продукты: «Неси еще, все вышло, завтра кормить нечем!» Терпел, голодал со всеми вместе.

Кроме пайка нам полагалась какая-то зарплата. Сумму я не помню, но такая, что на нее за полгода, если скопить, можно было купить на рынке коробок спичек. Поэтому, очевидно, мы зарплатой не интересовались и она у меня не в памяти.

Летом 1921 года у нас проходил спортивный праздник. Наверно это был день Всеобуча или День физкультурника. Победителям выдавался диплом и приз: пара коробок спичек, кусочек мыла, пачка папирос или табака. Особенно не разживешься от такого приза, но лестно и его получить. Праздник проводился по-новому: на площади, под открытым небом, смотреть могут все желающие… Я выступал на таком торжестве на разных снарядах. За брусья получил второй приз, а на кольцах взял первое место и первый приз. Повторю, что на кольцах я работал совершенно свободно. После соревнований ко мне подошел человек цыганского типа и жарко зашептал: «Вас просят зайти в цирк. Вы можете хорошо зарабатывать…»

Не руководствуясь никакими помышлениями, очень неуверенно я переступил порог цирка. Это было полуразрушенное деревянное помещение с дырявой крышей, но круглое, как и полагается быть цирку. Оказалось, что в цирке есть кабинет, а в нем есть Мишель. Так цирковые называли своего председателя Михаила Георгиевича Осатурова.

Совсем еще недавно цирк принадлежал мадам Зуевой, формально его национализировали, но фактически там все оставалось по-старому, — никаких перемен революция туда не занесла. И мадам была еще в цирке…

По этому поводу рассказывали такую сказку, будто дрессированные цирковые лошади никого не слушались кроме Мишеля и убрать его из цирка не нашли возможным. Представители власти согласились оставить Мишеля в председательском кресле. А Мишель и был мужем мадам Зуевой, то есть и был сам предпринимателем.

Как бы там ни было, а мне пришлось иметь дело с именно с Мишелем. Он сказал, что видел меня на публичном выступлении, что у меня может выйти неплохой цирковой номер на кольцах, и что в случае моего согласия он будет платить мне по десять тысяч рублей за каждый выход. Расчет сразу после представления, ежедневно.

Шел я в цирк с боязнью как бы не обмануть надежды цирковых командиров, соглашался на работу в цирке с опаской и неуверенно, но предложенная оплата превзошла все мои ожидания — вместо военкоматовского мизерного оклада и вдруг десять тысяч! И это ежедневно… Парень я был сообразительный и предложение сразу же принял. Страшновато, гимнастикой я владею по-солдатски, совсем не по-цирковому, но нужда вынудила согласиться: будь, что будет!

Быстро изготовили мне реквизит, состоявший из деревянных стоек с веревками и растяжками, подстелили вниз худенький коврик (более для публики, чем для меня)… и я вылетел на цирковую арену. Вообще до этого я выступал перед публикой до десятка раз, но в цирке и за деньги — выступал впервые в жизни… Ничего, публика аплодировала.

Через несколько дней мне сделали замечание: «комплименты» надо публике посылать, когда тебе аплодируют, а не стоять истуканом… Этак с каким-нибудь фокусом надо раскланиваться. Попробовал, поучился, стал ниже спину гнуть, а перед поклоном выше задирать голову. Вроде с размаха начинал кланяться. Но от этого замечания у меня осталось внутреннее удовлетворение: непосредственно по номеру, по святому искусству — претензий нет!

Каждое утро я шел на рынок и покупал себе еду: десять тысяч рублей в кармане. Надо пояснить, что деньги в те годы были очень неустойчивые. Цены на продукты и все прочее менялись чуть ли не каждый день. Несколько позднее, когда такая неустойчивость денег дошла до предела, научились уже переводить на курс золотого рубля, что несколько улучшало положение: сегодня я получаю 10 тысяч, а завтра — 10250 рублей и т.д. Эту денежную механику я не понимаю до сих пор, только твердо знаю, что она очень неудобная. И заработок в десять тысяч рублей по тому времени не такой уж большой, но на него можно было одному человеку кормиться. Я покупал масло, яйца, сахар, молоко, творог… и от десяти тысяч рублей ничего не оставалось. К этому и надо было стремиться, так ценность денег за ночь могла упасть, и сэкономленный остаток превращался в ничто. Не следует забывать, что хлеб я ел из военного пайка, на паек полагалась еще крупа и некоторые продукты. Другие военные, а тем более простые вольные граждане довольствовались меньшим. Поэтому все окружающие выли, что у меня и моих цирковых товарищей огромные заработки. По существу мы только нормально питались, чего другие тогда делать не могли. Надо сказать прямо, что возможности на высокие цирковые заработки были обоснованы правильно, — ведь при недостатке питания в цирке не поработаешь.

Я добросовестно тренировался в цирке по утрам. Уходило на это час-полтора. Затем шел на кавкурсы и там занимался поочередно с двумя взводами, хорошо «взмыливая» курсантов. Это занимало около двух часов. Затем заходил в военный комиссариат для свидания с начальствующими и тут же обедал (я жил недалеко от военкомата). К вечеру отправлялся в военно-стрелковый клуб и там занимался по военной обязанности с показательными взводами допризывников и после этого шел опять в цирк, но уже выступать и получать свои десять тысяч рублей.

Появилось новое слово НЭП. Это — новая экономическая политика. Толковали ее по-разному. Лучше всего о НЭПе прочитать в соответствующей литературе. Ведь старый циркач может истолковать это слово не так как надо… Но в торговле и во всей прочей жизни почувствовалась оживленность. Цирк подремонтировали. Ярче засверкало электричество. Пришлось и мне свои зеленоватые штанишки сменить на новые, белоснежные, — НЭП! Конечно же, появились у меня в цирке новые знакомые. Одни были только знакомыми, другие относились несколько неприязненно, а третьи оказались и приятелями. Разные были люди.

— Бутерброды свежие? — спрашиваю у циркового буфетчика.
— Нет-с, вы их кушать не будете, — очень учтиво и приветливо шепчет он мне в ответ.

Это старый цирковой буфетчик, чем только он не кормил публику, какую дрянь не сбывал он цирковым артистам, а вот поди ж ты… говорит: «Кушать не будете…»

— В чем же дело? Почему он продает эти бутерброды с тухлым мясом, а мне доверительно говорит, что «кушать не будете»? — спрашиваю я Антона Ивановича, здоровенного циркового борца, временно работающего с гирями.

Антон Иванович хитровато ухмыляется и говорит:

— А как же! Он давно работает и знает по опыту, что может получить по шее. Ведь он еще не знает твоего характера.

Антон Иванович — весельчак и балагур, но дружба у нас с ним не получается. Борцов в цирке двое: Георгий Иоганович Бауман, чемпион мира и вот Антон Иванович Малинковский, известный под псевдонимом Зеберг Знаменский. Оба они из знаменитого чемпионата Ивана Михайловича Заикина. Чемпионат этот полтора года тому назад ездил по восточной части нашей страны, в Чите их задела какая-то политическая катастрофа, борца с замечательной и редкостной мускулатурой Дмитриева убили, сам Заикин уехал за границу, а чемпионат распался… И вот Бауман с Антошей попали в Бийск.

В описываемые мной годы выехать просто так, как сейчас, не разрешалось. Надо было получить пропуск, очевидно, пройти какую-то проверку. Дело не простое и во всяком случае длительное. Циркач из больших центральных цирков, да еще чемпион мира, Георг Бауман не был доволен Бийском, не был доволен задержкой в этом небольшом городке и постоянно у него было занозистое настроение. Весь цирк и всех в нем он злобно критиковал, не оказывал должного почтения мадам Зуевой. У меня с ним ни дружбы, ни обычного знакомства не получалось. Он дружил с Антоном Ивановичем, всегда они вместе, всегда на виду, а я всего лишь начинающий артист. Да и по возрасту они были много старше меня.

По отъезду Баумана из Бийска, мы с Антоном Ивановичем стали сближаться. Началось дело с обычного, чисто борцовского.

— Уехал Георгий. Теперь и шею покачать некому… Слушай! Ты мне шею не покачаешь? — обратился Антоша ко мне с первым деловым вопросом.

С этого и начался контакт. Я знал, что качать борцовскую шею занятие тяжелое. Сначала я отказывался, ссылался на то, что у меня не хватит силы, что я не умею. Однако все постепенно уладилось. Антон Иванович неизменно агитировал за то, чтобы и он мне качал шею. Между дел шли разговоры. Антон Иванович говорил будто он пугается моих резких движений на кольцах, удивлялся как это можно стоять на руках на качающихся кольцах. «А вот гири, — говорил он, — куда проще». Я для компании с ним брал к плечу гирю, тужился, но она прирастала и не хотела подниматься вверх. Не мог я поднять вверх двухпудовую гирю…

— С твоими мускулами надо за раз три пуда поднимать, — продолжал Антон Иванович. Он брал гирю и она у него, как пустая, легко взлетала вверх. Напряжения он не делал, поднимал шутя.

Мне казалось, что он хитрит, подсмеивается над моими мускулами. Вот у него действительно мускулы! Я конфузился… При случае измерил свои мускулишки: я на один сантиметр уступаю Антону Ивановичу по правой руке, а моя левая даже толще, чем у него…

Я гимнаст и развитая шея мне не нужна. Однако, уступая настойчивости Антона Ивановича, мы стали качать шеи друг другу: я — ему, а он мне. Смысла в этом я не видел никакого, но не мог ему отказать. Тоже для компании стал чаще браться за гирю. Плохо она у меня поднималась, но было время, когда она совсем не подчинялась. А однажды как-то гиря оказалась легче, чем была накануне и рукой вытолкнул ее вверх несколько раз. «Ну, вот и успех!» — радостно воскликнул Антон Иванович будто этот успех обнаружился у него самого.

А время шло. Гирю поднимал с каждым днем все легче и легче. Научился брать на грудь одновременно две гири, — потянешь их на себя, а когда они качнутся обратно, как-то присядешь, нырнешь под них и гири заскочат на грудь. После этого натуживался, но они как бы прирастали к плечам…

— Не надо, не надо так сильно напрягаться! — кричал из другого конца манежа Антон Иванович, — бери гири только на грудь, а потом жми по одной. Через силу только вред себе делаешь. Придет время и станешь поднимать…

И действительно пришло такое время, пришел такой день, когда обе гири сами вверх полезли. Сначала один только раз, потом два, три… И еще пришел день, когда пары двухпудовок оказалось маловато. Сделали добавок, и тут же задрожали ноги.

— Ножки тоже тренировать надо! Верх у тебя отличный, а ноги слабее, — вот им и тяжело… Да оно и понятно — на кольцах все тело держишь и бросаешь руками, а ноги ничего не делают. Они у тебя, как у простого смертного. Шею твою подтренеровали, ее трудно сворачивать, а вот ножки слабят. Неравномерность… — рассуждал Антон Иванович.

Пришлось нажать на ноги: тридцать приседаний за тренировку, тридцать пять приседаний на ночь. Сорок, пятьдесят… Долго и надоедливо. Взял в руки для веса гирю и присел с ней, а встать не смог, — пригибает гиря к низу… Эге! Нажал на ноги как следует: каждый день приседания, каждый день тренировка шеи и ног. Добился того, что стал приседать три раза с парой двухпудовок. Уже терпимо. Так признал и Антон Иванович, но рекомендовал продолжать тренировки «беспощадно».

— Сам подумай, — говорил он, — рука тоньше, чем нога, а ей ты гирю легко жмешь. Нога же куда толще, а не терпит. Почему это? Слабы мускулы ног. Надо заставить их работать!

И я заставил свои ноги работать…

Как-то обратился ко мне Антон Иванович с просьбой: болеет он, недомогает. Тогда больничных листов еще не существовало (быть может до нас еще не докатилось такое новшество и мы об этом не знали). В цирке действовал старинный свирепый порядок: до вывешивания афиши можно отказаться от выступления, но если афиша уже вывешена, то оказываться не моги. Если же не выступишь, то плати цирку тройную ставку, против своей оговоренной. Антон Иванович уже красовался на афише, но платить за отказ не хотел…

— Выступим вместе, — попросил он. — Пока ты возишься с гирями я отдохну, да и подходов сделаю меньше… Умнее будет получить с него, чем платить ему, — разъяснял он мне свой план, имея ввиду Мишеля под названием «Он».

И мы с ним выступили вдвоем с атлетическим гиревым номером. Я в первые в жизни вышел на арену в тяжелоатлетическом трико.


Времена наши были столь тяжелые, что даже ни одной фотографии у меня нет. Это я имею ввиду цирковой фотографии. Единственная фотокарточка, где я снят обнаженным по пояс, но вышел как-то пухло, словно ватой набит. Мощный вид: сам на себя иногда смотрю и думаю — неужели это был я?

Довольно долго я выступал с Антоном Ивановичем вместе. Он уже поправился и в моей помощи не нуждался, я же выходил с ним для собственного удовлетворения. Отработаю на кольцах, переоденусь в атлетический костюм и в манеж. К публике и к музыке я привык, не стеснялся, а лишняя тренировка мне не казалась вредной. С Антона Ивановича я денег не брал, выступал с ним бесплатно. Замечал, что музыка оказывала свое воздействие: если на тренировке прием выходит неуверенно, то в манеже под музыку обязательно получалось лучше.

Научил меня Антон Иванович жонглировать гирями. Это лучше, чем выжимать их силой, да тянуть на бицепсы, а впечатление у публики остается большее, оно сильнее. Публика думает, что атлет столь силен, что играет гирями. Игрушки эти не особенно легкие, но создают впечатление. Можно крутить гири вокруг своей оси вертикально, можно крутить их горизонтально, можно крутить в свою сторону, на себя, а можно в обратную сторону — от себя. Разница в навыке небольшая, а публика принимает все эти действия за разные номера.

А если к этому добавить, что после освоения подъема обеих гирь одновременно, представилась возможность разнообразить номер поднятием гирь на одном пальце, поднимать их, стоя на мосту или просто лежа на спине, то у меня получился самостоятельный тяжелоатлетический номер.

После качания шеи, что делалось обязательно каждый день, Антон Иванович выражал желание испробовать меня на каком-нибудь борцовском приеме. Я этими приемами интересовался, и постепенно у нас вошло в привычку не только тренировать шею, а вообще тренироваться в борьбе. До этого я знал французскую борьбу не больше, чем ее знает любой мальчишка. Антон Иванович преподавал мне классику приемов, учил, показывал и «ломал шею».

От него я впервые узнал, что поднятие тяжестей и французская борьба — занятия совершенно разные. Если ты силач и поднимаешь огромный вес, то это не значит, что ты разложишь на лопатки борца. Поднятие тяжестей и борьба — это два вида спорта и путать их никак нельзя.

Я слушал теоретические рассуждения, но про себя до поры до времени думал, что это не совсем так, и считал, что если хорошо прижмешь противника, стиснешь его — куда ему деваться? Ляжет на лопатки обязательно… Не должно быть, чтобы умение бороться стояло выше простой физической силы. Дави соперника! Он не сможет выдержать твоего натиска. Ложность своего взгляда я понял позднее. Мне за такое пренебрежение к теории и зазнайство пришлось не один раз летать вверх тормашками и хвататься за воздух… Будто поскользнулся, потерял равновесие и летишь, а силища остается неиспользованной. Это мне внушили очень большие борцы: Карл Пожелло — техник французской борьбы и Володя Иванов — наш же бывший ученик, бывший Сокольский начальник, но уже в то время, когда он сам сделался чемпионом СССР.

Антон Иванович как-то заболел сильнее. У него была малярия, которая в те годы часто сваливала людей. Он занемог серьезно, работать не мог и уехал домой, а дом его был где-то около Твери. После отъезда Антона Ивановича Мишель позвал меня и сказал: «Давай два номера. Буду платить по десять тысяч за каждый. Кольца — это раз, гири — это два. Согласен?»

Я стал выходить на манеж по два раза уже по обязательству: за кольца — десять тысяч, за гири — еще столько же. На дороговизну я перестал обращать внимание, питался отлично, а на одежку подкапливал военные пайки и стал одеваться приличнее.

В цирке давно ходили слухи, что к нам якобы едут новые артисты. Кто именно и откуда не было известно… И вот приехали. Среди них тяжелоатлет Иван Ланцов, — чемпион Сибири! На полголовы выше меня, вдвое шире в плечах. У него не мускулы, а какие-то канаты в желваках. Развито все без исключения… А шея! О-о-о! Что-то бесподобное… Именно такую называют «бычья шея»! Кажется, впервые в жизни во мне проснулась корыстная досада: пропали мои заработки от гирь… И я отнесся к приезду Ланцова неодобрительно.

Иван Иванович Ланцов (по паспорту Зеленцов) оказался очаровательным человеком, прекрасным товарищем, простым в обращении, простодушным, сообразительным. Он как бы предугадал мои мысли и в первое же знакомство сказал мне сам, что по новому закону мой заработок от его приезда не уменьшится. Я к тому времени был уже официальным членом циркового коллектива и расчеты получал по «маркам» (марка — часть чистого дохода). Мишель подразделял мой заработок: это — за кольца, а это — за гири… Я остался работать только на кольцах, а количество марок не изменилось.

Сближение с Иваном Ивановичем началось опять же на почве качания шеи. Надо же ему качать шею, а для этого требуется силач. Простой смертный не качнет шею быка. Про себя я втихомолку думал, что я силач, но браться за шею Ивана Ивановича… Боялся оскандалиться, — по цирку ходил шепоток якобы Ланцов когда-то бросил на лопатки самого Заикина, — второе лицо после непревзойденного Ивана Максимовича Поддубного. Нередко в таких шепотках много бывает вранья, но кто его знает…

При первом знакомстве с Иваном Ивановичем я увидел чудеса из области тяжелой атлетики. Он брал две гири, как два апельсина, и без всякого напряжения крутил ими в воздухе столько сколько хотел. Разводил руки в стороны, стучал гирями и потихоньку ставил их. Если публика ему зааплодирует, то скромненько поклонится, — будто говорит: «Это пустяки. Вот сейчас я вам покажу кое-что другое, серьезнее». И показывал: с двумя гирями назад изогнется, тихонечко лбом достанет до манежа, покрутит гирями, касаясь манежа только лбом и пятками, перевернется через голову и окажется опять на ногах. Это называется сделать «суплес». Без гирь я этот прием делал, но с гирями… Мне это тогда показалось чудом!

Затем берет в руки ржавый гвоздь, зажимает его в ладонь, размахивается и пробивает толстую доску напролет… Насквозь! Цепь толщиной в карандаш накрутит на руки, поднатужится, и цепь лопнет! Целую наковальню держал у себя на груди, а молотобойцы из публики выйдут и у него на груди куют железо. Пригласит из публики человек 30 желающих и предложит им растянуть его за веревки, которые закреплены у него в руках, и растянуть они не могут. А ведь их 30 человек! Или вместо 30 человек пробуют растянуть его лошадьми. По паре в каждую сторону тянут и не могут растянуть! Все это на меня произвело большое впечатление. А уж гирями он меня просто пленил.

Начал качать Ивану Ивановичу шею. Тяжко было первое время, но я старался для собственного интереса давить во всю свою силушку. Покрякивал и он, но не сознавался… Ему, оказывается, то же было нелегко.

— Свою-то шею тренируешь? — как-то спросил он меня.
— Да так… Иногда для компании, вроде чтобы взаимно.
— Ну, тогда давай покачаю! — вызвался он.

На этом и началась наша с ним дружба. Я не скрывал, что восторгаюсь им, а он относился ко мне запросто. Постепенно выяснилось, что шею ему качать многие отказывались… Что моя шея не слабее, чем у профессионалов. Что далеко не все профессионалы борцы выжимают две двухпудовки, и повторил мне теорию, слышанную мной от Антона Ивановича, что силу в борьбе не следует измерять со способностью поднимать гири: поднятие тяжестей это одно, а борьба — совсем другое. Короче говоря, мы с ним тренировались вместе, и я от него перенимал что было возможно, старался все понять, больше узнать, всему научиться.

— Поднятие тяжестей в тяжелой атлетике, в конечном счете, самое трудное, требуется тренировка в несколько лет, а эффект для публики небольшой. А все остальное — фокусы; тренировки требуют немного, а публика в восторге, — как-то сказал Иван Иванович.
— А вот пробить доску гвоздем это то же какой-то фокус? — спросил я его.
— Может я не точно выразился… Если не фокус, то и не сила. Да ты попробуй сам. Обязательно что-нибудь получится. Только запомни — доску надо взять осиновую, долго лежавшую в сырости, засиневшую. Следи, чтобы гвоздь шел точно под прямым углом, не на косых. Не бойся бить, средним пальцем прижимай гвоздь, чтобы он не прыгнул в обратную сторону… Бывали случаи, когда гвоздь обратным концом залезал в руку, протыкал ее. Это уже не фокус, не сенсация, а несчастье.

Я нашел на складе подходящую доску и попробовал. Много я натаскал к себе досок, много перепробовал, но и получил опыт, получил навык… Сначала надо брать доску совсем тонкую, а затем толщину увеличивать. Светлые, не ржавые гвозди проходят в дерево легче. Тонкая осина пробивается сразу, как репа. Такая же смолевая доска не пробивается. Я пробивал доску толщиной в 7–8 сантиметров, а Иван Иванович легко осиливал 12 сантиметров…

На представлении это проходило так. После манипуляций с гирями в манеж униформа приносила два стула, доску и три-пять гвоздей. Доска и гвозди показывались публике (для того, чтобы не было сомнений у маловеров). Затем доску укладывали концами на стулья и атлет пробивал ее гвоздями. Три гвоздя подряд и все насквозь! Публика аплодирует. Униформа несет показывать маловерам доску, пробитую гвоздями. Если кто — либо сделает попытку вытащить хотя бы один гвоздь, то у него ничего не получится: все сделано отменно. Атлет может раскланиваться и под гром аплодисментов уходить с манежа.

Всякий цирковой фокус основан на какой-нибудь тонкости, на отсутствии знаний у публики. Вот в данном случае разве вы знали, что лежалая осиновая доска будет мало сопротивляться хорошему удару, будет как репа. Наверно не знали (это профессиональная тайна цирковых; я в свое время клялся, что никому ее не выдам, и поэтому прошу не рассказывать об этом повсеместно).

— Иван Иванович! Ну, а цепь порвать… Здесь то какой секрет? Ясно, что одна силища действует, — спрашивал я Ланцова.
— Ты иногда бываешь какой-то наивный, как обычная публика… Ну подумай: четыре лошади цепь порвать не могут, а я один — и руками… Как же человек может сделать такое — порвать железную цепь? А фокус вот в чем — цепи бывают разные. Надо взять электрокалильную с длинными звеньями. Она будет очень хрупкая, ее можно ломать… Не рвать, а заламывать звено за звено и ломать! На руки накручиваешь, делаешь вид, что рвешь, а на самом деле ломаешь. Вот и все…
— Значит, на излом?
— Вот именно, на излом! Она сразу хрупнет. Да вот посмотри сам. — Он позвал меня к своему ящику с реквизитом…

Рассказывал Иван Иванович очень понятно, доходчиво, — бери и делай, как он говорит. Однако показанная цепь в моих руках тогда не хрупнула…

— Ну, не так сразу, и не так просто. Надо с силой нажимать, не лениться поднатужиться. Тренировка тоже нужна…

Не у всякого человека хватит мощи, чтобы сломать такую цепь.

Много прошло времени, пока я сам смог говорить своим молодым сотоварищам: «Ее надо не рвать, а ломать, и она хрупнет…» У них она также сразу не хрупалась…

С Иваном Ивановичем время всегда проводили вместе. Питались вместе, тренировались вместе. Утром тренировка в цирке. Затем — прогулка. В летнее время уходили в лес, тренировались в беге (на дыхание), а зимой бегали вечерами через Бию — тоже тренировка на дыхание. После завтрака отправлялись всяк по своим делам: Иван Иванович в кавалерийскую дивизию (с ней он и приехал в Бийск), а я — в военный комиссариат, куда был призван «воинской повинностью» и где работал инструктором спорта. В обед мы встречались, в хорошую погоду купались… Вечером отправлялись в цирк работать.

Иван Иванович играл в оркестре на альте. У меня был корнет, и я на нем «дул». Это значит, что большим музыкантом я не был, а так что-то про себя выдувал. Иногда получалось похожее на музыку, а иногда получалась одна дрянь. У меня от природы нет музыкального слуха, и я плохо читаю ноты. Впрочем, все-таки мы с Иваном Ивановичем играли. Я лично без нот и на память играл «Виют витры», «Будет буря, и поборемся мы с ней», «Тебе одной все лучшие мечты и пожеланья». Новое мне давалось как-то туго.

Иван Иванович преподал мне некоторые хитрости из области французской борьбы, которая теперь называется классической. До этого я кое-что узнал от Антона Ивановича, но он передавал разные приемы как «полагающиеся», как бы излагал правила борьбы, тогда как Иван Иванович, не нарушая правил, учил, как выгоднее поступить в том или ином случае, предлагал, так сказать, соображать, ну и подчас указывал как нажулничать… Не буду очень болтливым, старых цирковых и так достаточно обвиняли в жульничестве и обмане, но расскажу только один прием, которым впоследствии я успешно пользовался. А уж относится он к категории жульнических или нет — судить будете сами. Я думаю, что нет, не относится…

Вы встаете утром с постели, упираетесь лбом в стену или в дверной косяк, и трете лоб в одной точке. От этого на лбу появится краснота. Делаете передышку на два-три дня, когда краснота пройдет, то продолжаете опять тереть это место на лбу. Нажимаете все сильнее и сильнее, и натираете все дольше и дольше. Одним словом тренируете свой лоб. Со временем здесь образуется твердая точка, нечто вроде мозоли, похоже на ноготь. Тренировку не прекращайте, если вы борец, особенно если профессиональный борец. Испробуйте на практике. Возьмите соперника и надавите ему этим местом на его лоб. Соперник немедленно от вас начнет пятиться, а если нажмете сильнее и не будете его выпускать, то он издаст вопль, заявит о том, что ему больно… Продолжайте давить и ваш соперник уже готов лечь на лопатки, лишь бы избавиться от боли. Ощущение у него такое будто ему в голову вбивают клин, и он готов кинуться куда попало… Какой бы не был здоровенный противник, — он будет лежать на лопатках…

Честно это или не честно? Ведь противник тренировал свои руки, шею… Берет вас этими тренированными ручищами на двойной нельсон и давит. Вам больно, невозможно дышать, он пользуется своим преимуществом, пользуется тем, что успел вас зажать. Эх! А ну, дружок, и я тебе за это в отместку задам перцу: «клин в голову». Больно? А мне от твоего нельсона приятно было? То-то тоже. Ты давил меня тренированными ручищами, а я поимел преимущество тренированным лбом. Впрочем, опять проговорился… Никто ведь не знает, что мой лоб натренирован, — правилами это не запрещено…

Можно еще добавить, что профессиональная борьба отличалась от любительской зверскими правилами. Так, например, борцы не подразделялись по весу на категории. Раз ты профессионал, хотя и мал весом, но борись безотказно с тем, кто тебя вызовет. А вызвать тебя может и великан. Все равно борись! Защищай честь цирка. Администрации очень нежелательно, чтобы циркача победил любитель. А на двойной нельсон нужно прижать противника до двух минут. Пропасть можно за это время… И, конечно же, на профессионала вылезет из публики тренированный любитель — громадный мясник — нэпман, пароходский грузчик. Вот таким-то и не зазорно вбить в башку клин тренированным лбом и разложить его на лопатки. Знай наших!

Десятую кавдивизию перевели в другое место. С ней уехал и Иван Иванович Ланцов. Я осиротел, но остался обогащенный опытом, вытренированный и уже с некоторой практикой, как говорят, себе на уме. И все это было в цирке мадам Зуевой, — он официально считался государственным, но по существу оставался частным.

Я продолжал работать на кольцах, с гирями (этот номер у меня был расширен), забивал гвозди руками, рвал цепи, ломал подковы, держал на себе наковальню. И стал позировать, — показывать свою мускулатуру. Пускают сильный, яркий луч света и начинаешь под музыку подергивать свои мускулы. В луче света они становятся рельефнее, каждое малейшее движение виднее… Публике это нравилось, молодежь завидовала… Марок за мои выступления Мишель выдавал больше, (помню, что в 1923 году я получал по полтора-два миллиона рублей за вечер), но это было не более чем те первоначальные десять тысяч рублей. К этому времени все ужасно подорожало…

Перед моими глазами в цирке промелькнули десятки разных атлетов, гимнастов, акробатов, фокусников, гипнотизеров, антиподов, чревовещателей, гротесков, балерин, гармонистов, куплетистов, танцовщиц и прочих специалистов, вплоть до шпагоглотателей и пожирателей лягушек. Это было племя отживающих старых циркачей. Теперь они уже не встречаются. Самыми торжественно-таинственными были индусские факиры (нередко с русскими фамилиями). Один такой индус, по фамилии Гусев, для выступления на своем бенефисе выпросил у меня белые гимнастические брюки, которые я очень берег, и он их изгадил своей кровью. Мне было так жаль этого неудачника, что я его даже не поругал. Впрочем, оплошка с брюками была ликвидирована при первой же их стирке.

Конечно же, в цирке были борцы. Съезжались они из многих мест, разных категорий, разного веса. Были маленькие, почти без мускулишек, но были и видные могучие фигуры. Залетел в Бийск, вроде нечаянно и не надолго, Карл Пожелло — известный техник французской борьбы из бывшего знаменитого чемпионата Заикина. Появлялся Пильц — чемпион Польши, появлялся «человек от сохи» Басаргин — огромный мужик квадратного сложения, «подающий» надежды Орел, появлялись борцы из числа военных. Состав борцов периодически менялся, так как одни уезжали, другие приезжали. К моему удовольствию вернулся как-то мой старый приятель и первый мой учитель Антон Иванович Малиновский (Зеберг Знаменский). От него я узнавал о старых борцах, кто чего стоит. По его информации получалось, что только один Карлуша Пожелло неодолим, а остальные все — мелочь.

Когда борцы появились в цирке впервые, они еще не выходили на манеж, а мне надо было выступать, то я почувствовал себя неловко перед такой сведущей аудиторией. Они специалисты своего дела, видали виды, а я вылезу перед ними с гирями… Да они же меня засмеют. Кольца — это не их сфера, а гири… Завтра же появится борец вроде Ланцова и сменит меня. Антон Иванович успел во время успокоить: «Среди этих борцов никто не сможет работать с гирями. Разве вот Басаргин своей природной силищей поднимет, но у него нет искусства, нет удали. Он не умеет продавать номер и не знает чудесных фокусов с гвоздями и цепями». Меня представили борцам как ученика Зеберг-Знаменского, отшлифованного Ланцовым. О!.. Оказывается это было имя. Здесь опять повторилась версия, что Иван Иванович в свое время положил на лопатки Ивана Михайловича Заикина, мировую величину, почти равную Ивану Максимовичу Поддубному.

И действительно, на том представлении ничего не случилось: никто не смеялся, борцы аплодировали мне вместе со всей публикой. Я вошел в чемпионат как-то механически, вроде попал туда как само собой разумеющееся явление. Познакомился со всеми, с большинством наладились приятельские отношения. Только Карл Пожелло оставался загадкой — небольшого роста, почти без мускул, слабенький с виду человечек, а как он расправлялся с богатырями! Его нельзя было прижать, поймать на прием. Сам же он обязательно поймает и обязательно уложит по всем правилам. К гирям он не прикасался, выжать гирю он не мог. Жалко, что он очень скоро уехал, и мне не удалось у него поучиться, и в то же время я был доволен его отъездом, — уж очень он меня швырял. И бороться то мне с ним практически не приходилось, — только сойдемся, и я уже на лопатках…

В те годы я встречался на ковре с В.А.Ивановым. Он приезжал в Барнаул из Москвы уже будучи знаменитостью*. Здесь я вторично убедился, что есть борцы, с которыми ничего сделать нельзя. Поймает он какой-то момент и легонько шлепнет в плечо и ты теряешь равновесие, будто поскользнулся на льду, а он в этот миг проводит прием, ты уже в воздухе… Володя Иванов был с сильно развитой мускулатурой, поднимал большие тяжести, а вот Пожелло…

*Владимир Иванов был разносторонне одаренным спортсменом — прекрасным конькобежцем, виртуозным гимнастом, феноменальной силы атлетом — искусно жонглировал пудовыми гирями, не знал себе равных на борцовском ковре. Он успешно выступал на сибирских соревнованиях, а в 1922 году уехал в Москву, где закончил институт физкультуры. Причем он одновременно был и студентом, и преподавателем спортивной гимнастики. Высшие спортивные достижения В.Иванова связаны с французской борьбой. В 1922, 1928, 1933 и 1934 годах он завоевывал звание чемпиона страны, в течение десяти лет был бессменным чемпионом Москвы. Был удостоен звания заслуженного мастера спорта СССР. Во время разгула беззаконий был арестован по ложному обвинению в шпионаже в пользу германской разведки. Осужден и расстрелян в 1938 году. В мае 1955 года семья прославленного спортсмена (его дочь Виктория Иванова — пятикратная чемпионка СССР по спортивной гимнастике) получила извещение о полной реабилитации Владимира Александровича Иванова.

По встречам с этими двумя борцами, представителем старого борцовского мира — Пожелло и нового — Ивановым, я еще раз убедился в правоте Ланцова, который говорил: «Гиря — это одно, а борьба — совсем другое».

Пожелло свои секреты не выдавал. Володя Иванов наоборот старался все объяснить, рассказать. Чтобы все по-настоящему понять, точно уразуметь — нужно время. Ведь всегда кажется, что техника — это сказки, а вот сила выше техники. Хорошо прижмешь, — так никакая техника не поможет. А вот поди ж ты! Иванов прижмет локти к своим огромным спинным мышцам, втянет голову в плечи и никак к нему не подступишься, не за что у него ухватиться. Он же поймает момент… и ты со своей силой против него ничего не можешь сделать.

С Антоном Ивановичем мы возобновили общие тренировки. Больше нажимали на борьбу. Во время представлений я постоянно выходил на манеж дважды, а иногда и трижды: кроме колец и гирь бывало еще и боролся. Однажды я тушировал своего первого учителя… Этот случай имел свои последствия: у меня появилась уверенность в своих силах, в своей выносливости. В схватках я проявлял напористость, резкость, не прощал грубостей и немедленно отвечал на них известными мне профессиональными приемами, которых, кстати сказать, некоторые борцы побаивались. В большинстве случаев я удачно выполнял бра-бруле, тур де-шанж, тур де-тет. Мне помогало и то, что с помощью Ивана Ивановича Ланцова моя левая рука была натренирована больше, чем правая. Обычно сильнее правая рука. А если сильнее левая рука, то хватишь своей левой ручищей за слабенькую соперника и… ему крыть нечем.

Регулярные тренировки, «натертый лоб», «сильная левая», навык, полученный в схватках с борцами, — все это складывалось в общий «котел», который в какой-то момент дал преимущество перед соперниками и я стал все чаще в манеже подпрыгивать козлом и под аплодисменты уходить с приподнятой головой… В общем я полностью включился в чемпионат и через несколько недель раскидал на лопатки всю борцовскую «мелочь». Со Степаном Басаргиным мы схватывались до десятка раз, но ясного результата не было: то он меня положит, то я его, то закончим схватку вничью. Неоднократно попадал я в пару с Пильцем. Он обычно тушировал меня и я его опасался, и, сказать по совести, не любил его. Лишь позднее двумя годами, тогда я попал в 63-й стрелковый полк, вот тогда я тушировал того Пильца — чемпиона Польши (об этом случае я уже рассказывал в самом начале воспоминаний). Очевидно Пильц начал стареть (ему уже было за сорок), а я вошел в расцвет сил. И все-таки для меня это была крупная победа. Могу посмаковать одну деталь нашей последней схватки: от усилия Пидьц высунул язык, а я в этот момент поймал его на двойной нельсон и прижал… Язык у него между зубами, нижняя челюсть прижата к груди, а сзади на затылок давят мои руки, которыми я в то время в чистой солдатской стойке выжимал около шести пудов… И Пильц — кичливый чемпион панской Польши остался тушированным в манеже. Я прыгал козлом, а меня поддерживали несколько сотен красноармейцев, которые ревели во всю мощь своих глоток.

Как-то я забежал в уборную балерин. Там висело на стене большое зеркало, вроде трюмо. Проходя мимо него, я машинально взглянул и приостановился, попятился и взглянул уже сознательно… Передо мной стоял настоящий профессиональный борец в белом трико, с надежной шеей, с выпуклыми, рельефными мышцами, загорелый. Н-да… А ведь это был я сам. Циркач Алекс Миров! Так я сам на себя и полюбовался.

Почему Алекс Миров, а не Олег Абрамов? Принято было выступать под вымышленной фамилией, псевдонимом. Алекса Мирова мне приклеил цирковой активист Васильямс. Он был заместителем председателя циркового коллектива. Как-то он меня спросил: «В афише как писать фамилию?.. Абрамов?.. Русскую?» А так как я не знал другой фамилии, то Васильямс предложил: «Звать Олег. Ну, значит, Алекс… А фамилия Абрамов. Рамов. Амов. Ов. Миф. Мир… Ага — Миров».

Вот так я и стал Алексом Мировым.


…Есть еще одна деталь, о которой я до сих пор молчал. Как только люди узнают, что дело имеют с циркачом, да еще с борцом, так обязательно заводят разговоры о том, что в цирке обманывают, не борются по-настоящему, а волынят и водят публику за нос… Вот это я и хочу разъяснить. Да, были раньше, и именно в цирке, две разновидности борьбы: «буровая» и «шике». Шике, очевидно от французского слова «шик» — показная роскошь. Показная борьба… Она проходит в быстром темпе, легко. Борцы демонстрируют разные приемы, лихо выкручиваются из сложных положений, крутят пируэты и у зрителя захватывает дух. Это — шике, условная борьба. Зритель пришел в цирк смотреть борьбу. Для этого он купил билет. Вот ему и показывают борьбу. Что еще надо? А? Оказывается вы хотите проникнуть к ним за кулисы, и за гроши, уплаченные за билет, хочется заглянуть в души борцов?! Не слишком ли много?! Вам почему-то хочется, чтобы Орел положил на лопатки Басаргина? И только потому, что у Басаргина есть борода, а Орел совсем молодой? Оказывается вам просто понравился этот борец, а другой не приглянулся, — так себе.

Борцам же надо прожить в этом городе как можно дольше, надо растянуть борьбу на длительное время, — представление дело коммерческое.

Итак, зрителю хочется, чтобы Орел положил Басаргина. Вам так хочется и более никаких доводов у вас нет. Вы же не знаете, что Орел и Басаргин друзья-приятели, живут они в одной комнате, из одной чашки едят. Вы не знаете, что Орел сегодня нездоров и Басаргин мог бы его уже десять раз прижать к ковру, но не сделал этого из товарищеского чувства. Вы — зритель, вам наплевать на нас в самом прямом смысле этого слова. Вы за стоимость одного билета готовы вторгнуться в нашу жизнь и повернуть в ней все по вашей прихоти. Мы, борцы, за это вас не любим.

Рассказывают, что до революции антрепренер составлял расписание кто кого должен положить, кто под кого должен лечь. Это приказ и противиться ему было невозможно. По литературе значится, что только один И.М. Поддубный не шел ни на какие сделки…

В чем смысл этого мероприятия? А вот в чем. Вам хочется, к примеру, чтобы Орел положил на лопатки Басаргина. Антрепренер за вами следит и учитывает желание зрителей. И в антракте, во время перерыва, борцу подскажут: «ложись». Предположим, что шепнули Орлу. Басаргин положит Орла. Не всем зрителям понравится такой результат. У них безотчетная симпатия к Орлу. И как бы идя вам навстречу, он на манеже заявляет реванш. Будет борьба еще раз. И поклонники Орла купят билеты, чтобы посмотреть этот поединок. У зрителей появляется азарт, они становятся болельщиками. Антрепренеру это-то и нужно!

Не утешайте себя тем, что в реванше Орел положит Басаргина. Нет! Цирковые командиры попытаются заманить вас еще раз в цирк, заставить вас еще раз купить билеты, — так как реванш закончится вничью. И еще раз будет борьба этой пары, и опять вы придете на представление. Вы уже в полном азарте. Многие болельщики ужасно волнуются, кричат, визжат и вертятся на своих креслах. Таким образом борьбу растягивали на большой срок, и получали полные сборы.

Так было до революции. После революции сказали, что «шике» все-таки обман публики, никакие доводы во внимание не приняли и запретили. Но мало ли на свете запретов. Тем более сразу после революции не сразу все признавалось, поддавалось пониманию. Расписаний антрепренеров я не застал, но борцы между собой договаривались. Каюсь… Разумеется не с каждым можно договориться, но с приятелем вполне. Расскажу о двух случаях. Я уже упоминал, что судьба в молодости сталкивала меня с Карлом Пожелло, великолепным техником французской борьбы. В тот период появился в цирке какой-то борец из военных. Никто не знал кто он, да и мало этим интересовались. Однако попытались с ним договориться, — не хочется зря пыхтеть на ковре. Утром тренировались в «буровую», без всяких уговоров. Тут же попутно выяснялось кто чего стоит, ну а при публике стоит ли зря мучиться? Борец-незнакомец оказался из ЧК. Знаете что это такое? Это служащий чрезвычайной комиссии, потом стало ОГПУ, КГБ и т.д. Ребята были очень энергичные, их многие боялись, как огня. Вот с этим фруктом и влипли борцы, — схватки идут в «шике». Нарушен запрет! Жульничаете!.. Серьезную ситуация разрешил Карл Пожелло. Когда приехали представители власти в цирк разбираться с этим вопросом, Карл стал доказывать, что претензии не имеют под собой почвы. Проверяющие ему возражали: «Нет, у вас уговариваются — на какой минуте кто и кого положит…» «Так для этого не надо уговариваться, — кипятился Пожелло. — Давайте постороннего борца и я его по вашему заказу буду тушировать на той минуте, на какой вам нужно…» Вскоре пришел борец-чекист, из — за которого разгорелся весь сыр бор. Восемь раз подряд клал его Карл на лопатки, и тушировал точно на той минуте, на какой заказывали. Поверяющие усомнились в своих претензиях, отступили и дело затихло… Техник борьбы Пожелло, выступая против чекиста, демонстрировал такие приемы, которых нам раньше у него не приходилось видеть. Он вроде бы разучился бороться по правилам: вместо лба стукнет соперника по губам, головой попадал ему в нос, сильно бросал на ковер. В общем, в кровь он разделал соперника. Так Карл доказал, что в «шике» мы не боремся. Только он мог это сделать. Остальным преподанный урок пошел в прок. Если и договаривались то только с близкими приятелями, — ведь обманывать публику нельзя. Я не отпираюсь, — то же был грешен, договаривался и «шиковал» иногда. Припоминаются два случая. Поехал я в командировку — из Барнаула в Бийск. Командировка литер «К»: отдельная каюта на пароходе. В Бийске встретился с Ланцовым Иваном Ивановичем. Он мне и говорит:

— Сборы очень хорошие! Надо бы побороться, а не с кем. Тебя удачно поднесло сюда. Выходи-ка ты под черной маской, мы с тобой хорошо заработаем. Я вот сейчас после выступления с гирями буду делать вызов желающих, ты и подошли своего представителя. Сам не вылазь, а то тебя тут все знают, и наши с тобой отношения. И сам по городу зря не болтайся, чтобы знакомым на глаза не попадаться…

Через день я увидел себя на афише: метра три вышиной, ручищи по бревну и Маска черная, только глаза таинственно светятся. На афише и Иван Иванович, он сопротивляется как дикий бык… «Французская борьба. Спешите все в сад!» «Сегодня редкая пара борцов. Ланцов против Черной маски». Разумеется сообщалось, что «билеты ограничены». Это тоже для того, чтобы публика поторопилась нести деньги в кассу.

Я приехал в командировку и, конечно, выступать не собирался. Поэтому у меня не было с собой нужных костюмов. У Ивана Ивановича я получил трико с лямками на два плеча, борцовские ботинки и маску. Последнюю изготовили из старого чулка. С Иваном Ивановичем договорились, что первый вечер боремся вничью, а во второй на 17-й минуте, после трехкратного пожимания кисти руки, он меня бросает на «бра-бруле» и сразу за этим на «тур де — бра» и об землю. Я должен потерять сознание и схватка закончится…

Казалось все ясно. Но когда я собрался идти в сад, то у меня возник вопрос, а когда и в каком месте одевать маску. Вопрос мелочной, но как его разрешить?.. Хорошо, что мне надо было прийти к концу второго отделения, когда было уже темно на улице. В сад меня пропустили беспрепятственно и почтительно. Немедленно появился распорядитель и быстро увел за кулисы, они располагались внутри клубного помещения… А бороться предстояло на открытой сцене.

Мы с Иваном Ивановичем показывали достопочтенной публике чудеса: бросали друг друга на «суплесс», я дважды «вырвался» с двойного нельсона. Иван Иванович, разгорячившись, вместо меня «по ошибке» бросался на арбитра. В перерыв после звонка нас не могли разнять…

Народу на представлении было много. В основном — военные (тогда в городах стояли большие гарнизоны). Первый вечер у нас закончился вничью. Мы пожали друг другу руки и разошлись. На другой вечер в назначенное время я опять пришел в сад. Публики было еще больше, даже на заборах сплошь сидели военные. Иван Иванович отработал с гирями, а через некоторое время пришел наш общий черед. Когда я вышел на сцену, то публика мне сильно зааплодировала. Иван Иванович тотчас вышел на сцену и заявил претензию:

— Я с гирями отработал, и вы мне так не аплодировали, он же ничего не делал, но вы ему устроили овацию.

Разумеется это тоже артистический прием. Многие зрители принимают его за правду и гогочут. Пусть порадуются!

Мы опять энергично действовали на сцене, крутились волчками, показывали борцовские чудеса под хохот, рев и вздохи зрителей. Наконец пришел решительный момент: я дважды перекатился с бра-бруле, взлетел куда-то в воздух и… Иван Иванович тихонечко брякнул меня на пол, на доски настила, я потерял сознание…

Цирковой борец — прежде всего артист. Иван Иванович действительно положил меня артистически: метнул меня в воздухе и только перед самыми досками резко задержал и тихо положил на них. Теперь предстояло мне проявить артистическое искусство. Моя задача оказалась куда труднее. Публика сначала ухнула, ойкнула. Затем на мгновение наступило затишье. И потом страшный рев:

— Неправильно!
— Маску долой!
— Доктора!

Я лежал на ковре спиной вверх и не двигался. На сцену зашли люди — обслуживающий персонал. Кто-то попытался развязать маску. Я не дал, а арбитр сейчас же объяснил, что «…Черная маска не побеждена. Маску снимать нельзя».

После этого кто-то сказал: «Как же это так? Как можно?»

— Не знаю, — удивлялся больше всех Иван Иванович, — ведь я не ожидал… Я совсем тихонько его.
— Да унесите его со сцены! — раздался повелительный бас.

На сцену вышло 5–6 военных в белых кителях. Они взяли меня на руки и понесли за кулисы. Я видел, что они пачкались об меня: было весьма жарко, а я потный и грязный, но… разговаривать нельзя. Положили меня на диван. Все! Представление кончено. Однако не совсем. Зашли любители острых ощущений. Их попросили уйти… За ними появились новые. Кто-то приказал выставить часового, так как желающих поглазеть не убывало… Зашли трое. Один из них… Боже мой! Доктор Боржик!.. С ним два военных врача. Петр Петрович Боржик — наш цирковой врач. Сколько раз он меня выстукивал, сколько давал мне советов. Но я в маске и мы с ним давно не виделись.

— Снимите маску! — сказал один из врачей. Это не любопытствующее требование публики, это врач требует. Пришлось подчиниться.
— А борец-то оказывается знакомый, — воскликнул Петр Петрович. — Как же это вас угораздило, голубчик? И откуда вы взялись? Вы же уезжали?

В ответ раздался стон…

— Где? Где боль? — вопрошал Петр Петрович.
— Вот тут, — шептал я замогильным голосом и показывал куда-то в спину. Но найти болезненную точку Петр Петрович не мог, — то она оказывалась ниже, то выше, то правее, то левее…

— Сейчас положим лед и в госпиталь! — говорит Петр Петрович.
— Ой, не надо в госпиталь… Это у меня почки отшиблены давно, не первый раз. Пройдет само…
— Нет, нет, обязательно в госпиталь!

Принесли крынку со льдом. Натерли льдом полотенце и стали накладывать повязку. Зашивая полотенце, один из врачей кольнул меня иглой. Я захохотал.

— Это нервное, — заключил врач.

От поездки в госпиталь я отвертелся, дав слово, если будет хуже, то сам об этом скажу. Врачи ушли. Но приходили еще разные делегации «от публики». Приходила стайка девиц, которых в те времена называли барышнями. Они принесли мне букетик цветов и пожелали здоровья. На их слова я не реагировал, опять опустил маску и был недвижим.

Все наконец утихло. Зал опустел, сад тоже опустел. Можно было идти домой. Но… Это кто сидит в темном углу и смотрит на меня? Это Прокопий Порфирьевич Зубарев, начальник уездного отдела всеобуча, заместитель военкома.

— Я тебя одного не оставлю, пойдешь ко мне ночевать, — говорит он.

Отбиться мне не удалось и вместо того, чтобы мигом доскочить до своей квартиры, я вынужден был взять палочку и изображать больного. Прокопий Порфирьевич вел меня под ручку. Утром я проснулся в опустевшей комнате, супруга этого начальника была где-то в отъезде, а он уже ушел в военкомат на работу. На столе стояла крынка с молоком и хлеб на тарелке. Я добросовестно воспользовался любезностью хозяина и оставил гостеприимный порог. Иван Иванович, к которому я пришел на квартиру, сказал мне:

— Артист! Настоящий артист. Только вот, когда врачи тебя окружили, я испугался. Мне после такой схватки один раз пришлось три дня пролежать в госпитале. Не мог тогда отбиться… Ну, ладно… Наступает часть официальная…

Иван Иванович выложил на стол кучу денег:

— Это твоя часть. Пятнадцать миллионов… Возьми себе на память об этом случае трико и ботинки.

Трико, я уже сказал, с двумя лямками, на каждое плечо лямка. У борцов была традиция — молодой атлет носит трико без лямок через плечо, несколько постарше — с одной лямкой и лишь заслуженный, первоклассный мог носить трико с двумя лямками. В давние времена это объяснялось солидностью человека, а позднее стало указателем классности. Мне такое трико было не по чину. Однако в то время все перепуталось, смешалось…

Возвратясь из командировки, я съездил в лагеря и там боролся на сцене. Был там делец Федя Лесов (в песне пели: «Много есть у нас балбесов, например, Федыра Лесов»). Он пригласил меня на бенефис. Гирями в то время я уже работал виртуозно и мой номер с «демонстрацией силы» — с пробиванием доски гвоздями, с порывом цепи и позированием занимал сорок минут. Пару двухпудовок я выжимал 25 раз, выжимал гирю на одном (любом) пальце и удачно жонглировал в нескольких вариантах. Очевидно мое искусство понравилось и мне за два выступления выдали месячный паек продуктов. Памятно, что «Федыра Лесов» устроил возмутительный номер во время своего бенефиса. Он разгрыз горло живому поросенку. Глупо и неинтересно. Кроме того, он взялся танцевать босиком на битом стекле и изрезал себе ноги. Наверное поэтому в песне его и называли Балбесом.

В городском саду действовали дельцы, возглавляемые зубастым человеком, которого звали Григорас — Львиная челюсть. Им нужны были компаньоны (выгоднее было откупать всю сцену на вечер, чем получать за выход с номером). Григорас зубами поднимал гири, перекусывал невозможные вещи, зубами гнул монеты. Один его компаньон играл на каком-то хитром инструменте, а другой проделывал фокусы на велосипеде: ездил по кругу во всяких положениях, крутил педали руками и ногами, стоял на руках, и проделывал еще много разных трюков. С ними я тоже поработал, но не так много, только летом.

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:16

ЦИРКАЧ

Воспоминания циркового борца

…С начала июля до середины августа 1926 года газета «Советская Сибирь» день за днем напоминала новосибирцам, что в летнем саду, который еще совсем недавно назывался Альгамбра, проходит чемпионат французской борьбы на звание чемпиона Сибири. Выступали известные цирковые атлеты Фейгинов, Давидович, Аренский, Люкин, Эйберг, Стэрллэ, Климпэ… Тут и свои фамилии, и псевдонимы — ведь это же цирк. Внимание к чемпионату то и дело подогревалось рекламой: «Прибыли и в среду выступают Маска смерти и чемпион Латвии Юрко Цыганович», «Вторая решительная схватка. Срок борьбы 40 мин», «Для скорости и выяснения чемпиона Сибири ежедневно борются пять пар», «Кто кого? Фейгинов на лопатках или Черную маску долой!», «Сегодня решительные схватки на розыгрыш призов», «Решительный бой! Раздача призов на звание чемпиона Сибири.»


Афиши на улицах города, череда газетных сообщений собирали на чемпионские схватки многие сотни любителей французской борьбы. Антрепренеры интерес к чемпионату подогревали и сообщениями о смельчаках, желающих по своей доброй воле дать бой ассам борьбы на манеже. И одним из них было такое: «Известный любитель Новосибирска т. Абрамов вызвал на отдельный матч весь чемпионат. Вызов принят…»

К июльским схваткам на летней арене Альгамбры Олег Николаевич Абрамов вернется спустя 35 лет — в начале 60-х годов прошедшего века. Вернется… за письменным столом. Уже будучи на пенсии он напишет воспоминания профессионального циркового борца Алекса Мирова — свои личные. Они о том времени, когда завершалась эпоха французской борьбы на манеже и начиналась новая ее страница. Борьба постепенно переходила на арены стадионов, становилась видом доступным многим и многим любителям физической культуры и спорта. Однако интерес к цирковой борьбе, особенно у литераторов, оставался прежним — ей посвящались повести и рассказы. Свой вклад в «летопись борьбы и борцов» внес и Олег Абрамов.

А почему воспоминания Алекса Мирова? Ведь это цирк! Редко кто из его «служивых» в те годы выступал без псевдонима: громкозвучного, интригующего, с французской окраской. Воспоминания написаны хорошим русским языком. Автор — не литератор, но как он любит родную речь, бережет ее! Это вызывает особое почтение к нему.

Участие в чемпионате 1926 года — завершающая страница спортивной карьеры Алекса Мирова. Дальше была другая жизнь и занятия, не связанные с цирком и спортом…

Вот уже почти сорок лет наследники Олега Николаевича Абрамова бережно хранят его рукопись — воспоминания о времени и о себе.

Сегодня у «Циркача» самая первая встреча с читателями — новым поколением спортсменов-атлетов.
Юрий Михайлов

Нет, нет! Своими вопросами о тяжелой атлетике, о цирковой борьбе вы хотите затянуть меня в писательские дебри, из которых я никогда не выберусь. Описать все эти штуки и хитрости, написать такую лекцию — на это нужно много бумаги и очень много времени… Разве уж самую чуточку напишу и только по вопросу касающемуся меня лично. Когда-то касавшемуся.
Так вот, слушайте, читайте, если есть охота.
На цирковую арену меня потянуло не стремление проявить свою физическую силу, не бахвальство меня туда привело. Дело было куда прозаичнее: требовался дополнительный кусочек хлебца. Иначе говоря, привела меня туда нужда, видно судьба толкнула на цирковую арену.

Я был двадцатилетним парнем и, конечно же, был связан с военной службой. А годы были очень тяжелые — разруха. Вы слышали о ней, о разрухе?

Почти четыре года продолжалась первая мировая война, затем в России началась гражданская, тут же японцы крепко бряцали оружием, а с запада немцы пытались нас уничтожить. Тогда почти все воевали, заводы и фабрики не работали, поля пустовали… Я уже не говорю о тех местах, где непосредственно шли бои. Затем это все отгремело, вроде стихло, но нигде ничего не было в достатке. Одна тревога на душе: вот-вот разразится война. С кем? А мало ли кто вздумает воевать? Любителей таких достаточно: англичане на нас кого-то натравливали, японцы все время грозились, французы тоже против нас кого-то подбивали. Кто этим интересуется, тот может почитать историю. Я только к тому дело клоню, что тяжко было жить. И на военной службе это все отражалось.

В казармах кормили слабовато и хотелось получить добавок. Рынка еще не было, а отдельные спекулянты торговали из-под полы по очень дорогой цене: коробка спичек стоила тысячу рублей, пуд муки — полтора миллиона рублей. А где красноармейцу взять такие деньги? И одевали нас тогда без франтовства — лишь бы было тепло, а на красоту внимания обращать не приходилось…

— А вот мы вчера ходили в цирк! — сказал кто-то из красноармейцев, — вот где деньги зашибают!
— Абрамов мог бы там выступать, — заметил другой, — вон он какой здоровенный!.. Попробовал — бы ты! — обратился он прямо ко мне.

Я попробовал. Наделал много шума, заработал много денег. А красноармейцы, находясь в цирке во время представления, отчаянно аплодировали, кричали и буйствовали от восторга. Некоторые визжали и не могли спокойно сидеть: чемпиона ненавистной Польши, знаменитого Пильца я бросил на лопатки. Знай наших!

Н-да… Взял чемпиона и бросил на лопатки… И думаете так это сразу: задумал, пошел в цирк и разложил знаменитость на лопатки? Нет, не так сразу… Я просто несколько забежал вперед, а красноармейцы 63-го стрелкового Шуйского полка знали обо мне очень мало. Я только что появился в этом полку, и они не знали откуда я взялся… А я был уже профессиональный циркач, умел удивлять уважаемую публику чуть ли не сверхъестественной силой, ломал у всех на глазах подковы, забивал руками гвозди в доски, гири у меня летали, как пустые. Мускулатура у меня столь сильно развита, что даже несведущие люди видели, что перед ними что-то необычное. Да, я профессиональный цирковой борец-атлет и выступал под псевдонимом Алекс Миров. А к этому пришел я вот так…

Еще будучи учеником реального училища, за несколько лет до революции, я увлекался гимнастикой. Дома начинал занятия гимнастикой бессознательно: отец купил деревянную трапецию, ее укрепили в комнате. Вот на нее я нет-нет и заскочу. Оно бы может и без большой пользы, а руки привыкали к работе, брюшной пресс тоже работал, развивался. Да и остальные мышцы понемножечку развивались. В четвертом классе реального училища я уже стал инструктором среди своих сверстников. Руководил у нас замечательный гимнаст, но еще лучше его оказался следующий преподаватель, из числа выпускников нашего же училища — Владимир Александрович Иванов, который в советское время сделался чемпионом СССР по борьбе…

Увлечение у нас было сильное и длительное. Вот в этой среде я прошел какую-то школу исключительно по гимнастике. В те давние времена распространены были Сокольские общества и занятия в них проводились на снарядах: брусьях, кольцах, турнике, а также прыжки через коня. Такое Сокольское общество было и в нашем реальном училище. Из снарядов моим «коньком» стали кольца. Для работы на них, конечно, требуется и быстрота, и ловкость, а в основном, конечно же, нужна сила мышц. На других снарядах, например на брусьях, свое тело можно бросать ловким рывком, умелым темпом, а на кольцах без мускулов никуда не уедешь — повиснешь, как колбаса.

Некоторые реалисты становились профессиональными преподавателями гимнастики: Костя Селиванов в такой должности работал в Омске, Шура Попов — в Томске. Периодически мы встречались, и вместе демонстрировали свои достижения из области гимнастического искусства, отдавая сборы для благотворительных целей. Это было перед первой мировой войной и во время нее.

Отец мой — Николай Никифорович, всегда относившийся к занятиям гимнастикой положительно и поощрявший меня в этом, одно время стал удерживать: «Чрезмерно увлекся гимнастикой!» «В цирк готовитесь поступать что ли? — спрашивал он моих приятелей. — А ведь физические силы развиваются за счет умственных…» — язвительно добавлял он особенно при наличии плохих отметок.

После таких нравоучений мы немного сбавляли темпы занятий, усерднее усаживались за учебники, но не надолго… Гимнастика влекла к себе. Всяк знал в ней свою цену. Я работал на кольцах, как Бог…

Неожиданно все изменилось. Я стал солдатом… В казармах веселья не было. Нас чему-то учили, водили неизвестно зачем прогуливаться за город на десятки верст, заставляли дневалить по казарме, дежурить по батарее, по конюшне, наряжали в караулы, а в случае провинности заставляли чистить «очки» (уборные). Водили и на гимнастику. Однажды взводный командир (старший фейерверкер) показал прием на кольцах и сказал, что всем надо научиться работать на снарядах, научиться делать разные такие штуки, так как «оно треба на войне, а особливо потому, что господин полковник этим очен-но интересуется!..»

Вскоре мы узнали, что господин полковник действительно интересуется гимнастикой и бывает весьма недоволен, что господа офицеры и фейерверкеры не могут похвалиться в этой области… Судя по некоторым признакам, полковник в молодые годы занимался гимнастикой: он умело объяснял, но сам за снаряды уже не брался… Рассказывали, что в нем сидело много немецких пуль и осколков от снарядов…

Как-то около нашего взвода появилась длинная фигура полковника. Он заинтересованно смотрел, делал замечания, нервничал, изредка покрикивал. Наконец обратился к солдатам: «Неужели никто из вас ничего не может сделать как следует?» Меня приятели толкнули под бок: «Иди!..»

А стояли мы тогда как раз около колец! На них то я и мог развернуться во всю свою мощь, показать свое искусство в полной мере. Я шагнул из строя вперед и вытянулся в струнку… После одобрительно приветствия подошел к кольцам, подпрыгнул и закрутился, проделав ряд сложных комбинаций.

— Это, знаете, в некотором смысле уже искусно, — сказал полковник. — Это первая батарея? Взвод?.. Как фамилия новобранца? — и он записал мою фамилию…

Через пару дней меня вызвали в канцелярию к полковнику. Вышел я от него уже учителем гимнастики. Нет, ничего со мной не случилось, — я продолжал быть рядовым солдатом, но от меня отскочили все казарменные неприятности: дневальства, дежурства, о чистке «очков» не могло быть и речи. Разные «петухи» (ефрейторы, бомбардиры) стали ко мне внимательнее и не наскакивали. Даже командир взвода стал помягче… Вроде я повысился в чине. Да и правда, через некоторое время на моих погонах появилась поперечная полоска, а затем и вторая. И мышцы мои крепчали, так как я усиленно тренировался, занимаясь с разными взводами своей батареи. Позднее я начал преподавать гимнастику и в других батареях.

Время шло, бежали дни, месяцы и годы… Появилась советская власть. Мало еще кто знал, что это такое, а тем более мало кто понимал смысл нового строя. Я в это время ухитрился «побороться» с двумя «знаменитыми борцами» сразу — с господином сыпным тифом и его превосходительством брюшным тифом… Печальный был у меня вид после госпиталя. Меня временно освободили от воинской повинности и некоторое время жил у отца. Я был страшно исхудавший. У меня плохо работала стопа правой ноги, отчего прихрамывал. Но время шло, возраст брал свое и я начал быстро выправляться. Осенью 1920 года меня призвали в Красную армию. К этому времени я уже был молодец — молодцом, даже успел потренироваться на кольцах. И уже знал как избежать ненавистных казарм, — я сам назвался инструктором спорта.

Физкультура в современном смысле зарождалась именно тогда, и именно в воинских частях и военных организациях. Я сделался инструктором спорта в городе Бийске при военном комиссариате. Сначала это был 7-й ротный участок. Тогда говорили, что армии, в обычном понимании, у советской власти не будет… Граждане будут проходить военную (и спортивную) подготовку у себя дома, по вечерам, и лишь только в случае войны… Поэтому создавались территориальные роты, батальоны, полки… Вот в такой территориальной роте я и стал инструктором спорта. Затем меня произвели в старшего инструктора, потом назначили инспектором, заведующим учебной частью, командиром батальона. И, наконец, я стал начальником Уездного военно-спортивного центра и получал тыловой красноармейский паек. Вся моя работа заключалась в тренировках, в отборе лучших, участии в соревнованиях. Я занимался только гимнастикой: брусья, кольца, турник и конь. Других видов спорта я не знал.

Рынка тогда не было. Магазинов не было. И военные, и гражданские получали бесплатные пайки, — определенное количество продуктов на месяц. Конечно, паек небольшой, прожить на него месяц мудрено. Надо бы добавок, но где его взять?

При случае договорился о преподавании на Сибкавкурсах (кавалерийских курсах). Дали боевой красноармейский паек. Тоже мало, но на два пайка жить все таки можно. Маловато, но все же лучше. А одеваться совсем неизвестно как. А как быть? Штанишки надо, рубашку тоже надо… Да и пожрать бы не мешало еще и еще. А домохозяйки, у которых питаешься, без зазрения совести воруют продукты: «Неси еще, все вышло, завтра кормить нечем!» Терпел, голодал со всеми вместе.

Кроме пайка нам полагалась какая-то зарплата. Сумму я не помню, но такая, что на нее за полгода, если скопить, можно было купить на рынке коробок спичек. Поэтому, очевидно, мы зарплатой не интересовались и она у меня не в памяти.

Летом 1921 года у нас проходил спортивный праздник. Наверно это был день Всеобуча или День физкультурника. Победителям выдавался диплом и приз: пара коробок спичек, кусочек мыла, пачка папирос или табака. Особенно не разживешься от такого приза, но лестно и его получить. Праздник проводился по-новому: на площади, под открытым небом, смотреть могут все желающие… Я выступал на таком торжестве на разных снарядах. За брусья получил второй приз, а на кольцах взял первое место и первый приз. Повторю, что на кольцах я работал совершенно свободно. После соревнований ко мне подошел человек цыганского типа и жарко зашептал: «Вас просят зайти в цирк. Вы можете хорошо зарабатывать…»

Не руководствуясь никакими помышлениями, очень неуверенно я переступил порог цирка. Это было полуразрушенное деревянное помещение с дырявой крышей, но круглое, как и полагается быть цирку. Оказалось, что в цирке есть кабинет, а в нем есть Мишель. Так цирковые называли своего председателя Михаила Георгиевича Осатурова.

Совсем еще недавно цирк принадлежал мадам Зуевой, формально его национализировали, но фактически там все оставалось по-старому, — никаких перемен революция туда не занесла. И мадам была еще в цирке…

По этому поводу рассказывали такую сказку, будто дрессированные цирковые лошади никого не слушались кроме Мишеля и убрать его из цирка не нашли возможным. Представители власти согласились оставить Мишеля в председательском кресле. А Мишель и был мужем мадам Зуевой, то есть и был сам предпринимателем.

Как бы там ни было, а мне пришлось иметь дело с именно с Мишелем. Он сказал, что видел меня на публичном выступлении, что у меня может выйти неплохой цирковой номер на кольцах, и что в случае моего согласия он будет платить мне по десять тысяч рублей за каждый выход. Расчет сразу после представления, ежедневно.

Шел я в цирк с боязнью как бы не обмануть надежды цирковых командиров, соглашался на работу в цирке с опаской и неуверенно, но предложенная оплата превзошла все мои ожидания — вместо военкоматовского мизерного оклада и вдруг десять тысяч! И это ежедневно… Парень я был сообразительный и предложение сразу же принял. Страшновато, гимнастикой я владею по-солдатски, совсем не по-цирковому, но нужда вынудила согласиться: будь, что будет!

Быстро изготовили мне реквизит, состоявший из деревянных стоек с веревками и растяжками, подстелили вниз худенький коврик (более для публики, чем для меня)… и я вылетел на цирковую арену. Вообще до этого я выступал перед публикой до десятка раз, но в цирке и за деньги — выступал впервые в жизни… Ничего, публика аплодировала.

Через несколько дней мне сделали замечание: «комплименты» надо публике посылать, когда тебе аплодируют, а не стоять истуканом… Этак с каким-нибудь фокусом надо раскланиваться. Попробовал, поучился, стал ниже спину гнуть, а перед поклоном выше задирать голову. Вроде с размаха начинал кланяться. Но от этого замечания у меня осталось внутреннее удовлетворение: непосредственно по номеру, по святому искусству — претензий нет!

Каждое утро я шел на рынок и покупал себе еду: десять тысяч рублей в кармане. Надо пояснить, что деньги в те годы были очень неустойчивые. Цены на продукты и все прочее менялись чуть ли не каждый день. Несколько позднее, когда такая неустойчивость денег дошла до предела, научились уже переводить на курс золотого рубля, что несколько улучшало положение: сегодня я получаю 10 тысяч, а завтра — 10250 рублей и т.д. Эту денежную механику я не понимаю до сих пор, только твердо знаю, что она очень неудобная. И заработок в десять тысяч рублей по тому времени не такой уж большой, но на него можно было одному человеку кормиться. Я покупал масло, яйца, сахар, молоко, творог… и от десяти тысяч рублей ничего не оставалось. К этому и надо было стремиться, так ценность денег за ночь могла упасть, и сэкономленный остаток превращался в ничто. Не следует забывать, что хлеб я ел из военного пайка, на паек полагалась еще крупа и некоторые продукты. Другие военные, а тем более простые вольные граждане довольствовались меньшим. Поэтому все окружающие выли, что у меня и моих цирковых товарищей огромные заработки. По существу мы только нормально питались, чего другие тогда делать не могли. Надо сказать прямо, что возможности на высокие цирковые заработки были обоснованы правильно, — ведь при недостатке питания в цирке не поработаешь.

Я добросовестно тренировался в цирке по утрам. Уходило на это час-полтора. Затем шел на кавкурсы и там занимался поочередно с двумя взводами, хорошо «взмыливая» курсантов. Это занимало около двух часов. Затем заходил в военный комиссариат для свидания с начальствующими и тут же обедал (я жил недалеко от военкомата). К вечеру отправлялся в военно-стрелковый клуб и там занимался по военной обязанности с показательными взводами допризывников и после этого шел опять в цирк, но уже выступать и получать свои десять тысяч рублей.

Появилось новое слово НЭП. Это — новая экономическая политика. Толковали ее по-разному. Лучше всего о НЭПе прочитать в соответствующей литературе. Ведь старый циркач может истолковать это слово не так как надо… Но в торговле и во всей прочей жизни почувствовалась оживленность. Цирк подремонтировали. Ярче засверкало электричество. Пришлось и мне свои зеленоватые штанишки сменить на новые, белоснежные, — НЭП! Конечно же, появились у меня в цирке новые знакомые. Одни были только знакомыми, другие относились несколько неприязненно, а третьи оказались и приятелями. Разные были люди.

— Бутерброды свежие? — спрашиваю у циркового буфетчика.
— Нет-с, вы их кушать не будете, — очень учтиво и приветливо шепчет он мне в ответ.

Это старый цирковой буфетчик, чем только он не кормил публику, какую дрянь не сбывал он цирковым артистам, а вот поди ж ты… говорит: «Кушать не будете…»

— В чем же дело? Почему он продает эти бутерброды с тухлым мясом, а мне доверительно говорит, что «кушать не будете»? — спрашиваю я Антона Ивановича, здоровенного циркового борца, временно работающего с гирями.

Антон Иванович хитровато ухмыляется и говорит:

— А как же! Он давно работает и знает по опыту, что может получить по шее. Ведь он еще не знает твоего характера.

Антон Иванович — весельчак и балагур, но дружба у нас с ним не получается. Борцов в цирке двое: Георгий Иоганович Бауман, чемпион мира и вот Антон Иванович Малинковский, известный под псевдонимом Зеберг Знаменский. Оба они из знаменитого чемпионата Ивана Михайловича Заикина. Чемпионат этот полтора года тому назад ездил по восточной части нашей страны, в Чите их задела какая-то политическая катастрофа, борца с замечательной и редкостной мускулатурой Дмитриева убили, сам Заикин уехал за границу, а чемпионат распался… И вот Бауман с Антошей попали в Бийск.

В описываемые мной годы выехать просто так, как сейчас, не разрешалось. Надо было получить пропуск, очевидно, пройти какую-то проверку. Дело не простое и во всяком случае длительное. Циркач из больших центральных цирков, да еще чемпион мира, Георг Бауман не был доволен Бийском, не был доволен задержкой в этом небольшом городке и постоянно у него было занозистое настроение. Весь цирк и всех в нем он злобно критиковал, не оказывал должного почтения мадам Зуевой. У меня с ним ни дружбы, ни обычного знакомства не получалось. Он дружил с Антоном Ивановичем, всегда они вместе, всегда на виду, а я всего лишь начинающий артист. Да и по возрасту они были много старше меня.

По отъезду Баумана из Бийска, мы с Антоном Ивановичем стали сближаться. Началось дело с обычного, чисто борцовского.

— Уехал Георгий. Теперь и шею покачать некому… Слушай! Ты мне шею не покачаешь? — обратился Антоша ко мне с первым деловым вопросом.

С этого и начался контакт. Я знал, что качать борцовскую шею занятие тяжелое. Сначала я отказывался, ссылался на то, что у меня не хватит силы, что я не умею. Однако все постепенно уладилось. Антон Иванович неизменно агитировал за то, чтобы и он мне качал шею. Между дел шли разговоры. Антон Иванович говорил будто он пугается моих резких движений на кольцах, удивлялся как это можно стоять на руках на качающихся кольцах. «А вот гири, — говорил он, — куда проще». Я для компании с ним брал к плечу гирю, тужился, но она прирастала и не хотела подниматься вверх. Не мог я поднять вверх двухпудовую гирю…

— С твоими мускулами надо за раз три пуда поднимать, — продолжал Антон Иванович. Он брал гирю и она у него, как пустая, легко взлетала вверх. Напряжения он не делал, поднимал шутя.

Мне казалось, что он хитрит, подсмеивается над моими мускулами. Вот у него действительно мускулы! Я конфузился… При случае измерил свои мускулишки: я на один сантиметр уступаю Антону Ивановичу по правой руке, а моя левая даже толще, чем у него…

Я гимнаст и развитая шея мне не нужна. Однако, уступая настойчивости Антона Ивановича, мы стали качать шеи друг другу: я — ему, а он мне. Смысла в этом я не видел никакого, но не мог ему отказать. Тоже для компании стал чаще браться за гирю. Плохо она у меня поднималась, но было время, когда она совсем не подчинялась. А однажды как-то гиря оказалась легче, чем была накануне и рукой вытолкнул ее вверх несколько раз. «Ну, вот и успех!» — радостно воскликнул Антон Иванович будто этот успех обнаружился у него самого.

А время шло. Гирю поднимал с каждым днем все легче и легче. Научился брать на грудь одновременно две гири, — потянешь их на себя, а когда они качнутся обратно, как-то присядешь, нырнешь под них и гири заскочат на грудь. После этого натуживался, но они как бы прирастали к плечам…

— Не надо, не надо так сильно напрягаться! — кричал из другого конца манежа Антон Иванович, — бери гири только на грудь, а потом жми по одной. Через силу только вред себе делаешь. Придет время и станешь поднимать…

И действительно пришло такое время, пришел такой день, когда обе гири сами вверх полезли. Сначала один только раз, потом два, три… И еще пришел день, когда пары двухпудовок оказалось маловато. Сделали добавок, и тут же задрожали ноги.

— Ножки тоже тренировать надо! Верх у тебя отличный, а ноги слабее, — вот им и тяжело… Да оно и понятно — на кольцах все тело держишь и бросаешь руками, а ноги ничего не делают. Они у тебя, как у простого смертного. Шею твою подтренеровали, ее трудно сворачивать, а вот ножки слабят. Неравномерность… — рассуждал Антон Иванович.

Пришлось нажать на ноги: тридцать приседаний за тренировку, тридцать пять приседаний на ночь. Сорок, пятьдесят… Долго и надоедливо. Взял в руки для веса гирю и присел с ней, а встать не смог, — пригибает гиря к низу… Эге! Нажал на ноги как следует: каждый день приседания, каждый день тренировка шеи и ног. Добился того, что стал приседать три раза с парой двухпудовок. Уже терпимо. Так признал и Антон Иванович, но рекомендовал продолжать тренировки «беспощадно».

— Сам подумай, — говорил он, — рука тоньше, чем нога, а ей ты гирю легко жмешь. Нога же куда толще, а не терпит. Почему это? Слабы мускулы ног. Надо заставить их работать!

И я заставил свои ноги работать…

Как-то обратился ко мне Антон Иванович с просьбой: болеет он, недомогает. Тогда больничных листов еще не существовало (быть может до нас еще не докатилось такое новшество и мы об этом не знали). В цирке действовал старинный свирепый порядок: до вывешивания афиши можно отказаться от выступления, но если афиша уже вывешена, то оказываться не моги. Если же не выступишь, то плати цирку тройную ставку, против своей оговоренной. Антон Иванович уже красовался на афише, но платить за отказ не хотел…

— Выступим вместе, — попросил он. — Пока ты возишься с гирями я отдохну, да и подходов сделаю меньше… Умнее будет получить с него, чем платить ему, — разъяснял он мне свой план, имея ввиду Мишеля под названием «Он».

И мы с ним выступили вдвоем с атлетическим гиревым номером. Я в первые в жизни вышел на арену в тяжелоатлетическом трико.


Времена наши были столь тяжелые, что даже ни одной фотографии у меня нет. Это я имею ввиду цирковой фотографии. Единственная фотокарточка, где я снят обнаженным по пояс, но вышел как-то пухло, словно ватой набит. Мощный вид: сам на себя иногда смотрю и думаю — неужели это был я?

Довольно долго я выступал с Антоном Ивановичем вместе. Он уже поправился и в моей помощи не нуждался, я же выходил с ним для собственного удовлетворения. Отработаю на кольцах, переоденусь в атлетический костюм и в манеж. К публике и к музыке я привык, не стеснялся, а лишняя тренировка мне не казалась вредной. С Антона Ивановича я денег не брал, выступал с ним бесплатно. Замечал, что музыка оказывала свое воздействие: если на тренировке прием выходит неуверенно, то в манеже под музыку обязательно получалось лучше.

Научил меня Антон Иванович жонглировать гирями. Это лучше, чем выжимать их силой, да тянуть на бицепсы, а впечатление у публики остается большее, оно сильнее. Публика думает, что атлет столь силен, что играет гирями. Игрушки эти не особенно легкие, но создают впечатление. Можно крутить гири вокруг своей оси вертикально, можно крутить их горизонтально, можно крутить в свою сторону, на себя, а можно в обратную сторону — от себя. Разница в навыке небольшая, а публика принимает все эти действия за разные номера.

А если к этому добавить, что после освоения подъема обеих гирь одновременно, представилась возможность разнообразить номер поднятием гирь на одном пальце, поднимать их, стоя на мосту или просто лежа на спине, то у меня получился самостоятельный тяжелоатлетический номер.

После качания шеи, что делалось обязательно каждый день, Антон Иванович выражал желание испробовать меня на каком-нибудь борцовском приеме. Я этими приемами интересовался, и постепенно у нас вошло в привычку не только тренировать шею, а вообще тренироваться в борьбе. До этого я знал французскую борьбу не больше, чем ее знает любой мальчишка. Антон Иванович преподавал мне классику приемов, учил, показывал и «ломал шею».

От него я впервые узнал, что поднятие тяжестей и французская борьба — занятия совершенно разные. Если ты силач и поднимаешь огромный вес, то это не значит, что ты разложишь на лопатки борца. Поднятие тяжестей и борьба — это два вида спорта и путать их никак нельзя.

Я слушал теоретические рассуждения, но про себя до поры до времени думал, что это не совсем так, и считал, что если хорошо прижмешь противника, стиснешь его — куда ему деваться? Ляжет на лопатки обязательно… Не должно быть, чтобы умение бороться стояло выше простой физической силы. Дави соперника! Он не сможет выдержать твоего натиска. Ложность своего взгляда я понял позднее. Мне за такое пренебрежение к теории и зазнайство пришлось не один раз летать вверх тормашками и хвататься за воздух… Будто поскользнулся, потерял равновесие и летишь, а силища остается неиспользованной. Это мне внушили очень большие борцы: Карл Пожелло — техник французской борьбы и Володя Иванов — наш же бывший ученик, бывший Сокольский начальник, но уже в то время, когда он сам сделался чемпионом СССР.

Антон Иванович как-то заболел сильнее. У него была малярия, которая в те годы часто сваливала людей. Он занемог серьезно, работать не мог и уехал домой, а дом его был где-то около Твери. После отъезда Антона Ивановича Мишель позвал меня и сказал: «Давай два номера. Буду платить по десять тысяч за каждый. Кольца — это раз, гири — это два. Согласен?»

Я стал выходить на манеж по два раза уже по обязательству: за кольца — десять тысяч, за гири — еще столько же. На дороговизну я перестал обращать внимание, питался отлично, а на одежку подкапливал военные пайки и стал одеваться приличнее.

В цирке давно ходили слухи, что к нам якобы едут новые артисты. Кто именно и откуда не было известно… И вот приехали. Среди них тяжелоатлет Иван Ланцов, — чемпион Сибири! На полголовы выше меня, вдвое шире в плечах. У него не мускулы, а какие-то канаты в желваках. Развито все без исключения… А шея! О-о-о! Что-то бесподобное… Именно такую называют «бычья шея»! Кажется, впервые в жизни во мне проснулась корыстная досада: пропали мои заработки от гирь… И я отнесся к приезду Ланцова неодобрительно.

Иван Иванович Ланцов (по паспорту Зеленцов) оказался очаровательным человеком, прекрасным товарищем, простым в обращении, простодушным, сообразительным. Он как бы предугадал мои мысли и в первое же знакомство сказал мне сам, что по новому закону мой заработок от его приезда не уменьшится. Я к тому времени был уже официальным членом циркового коллектива и расчеты получал по «маркам» (марка — часть чистого дохода). Мишель подразделял мой заработок: это — за кольца, а это — за гири… Я остался работать только на кольцах, а количество марок не изменилось.

Сближение с Иваном Ивановичем началось опять же на почве качания шеи. Надо же ему качать шею, а для этого требуется силач. Простой смертный не качнет шею быка. Про себя я втихомолку думал, что я силач, но браться за шею Ивана Ивановича… Боялся оскандалиться, — по цирку ходил шепоток якобы Ланцов когда-то бросил на лопатки самого Заикина, — второе лицо после непревзойденного Ивана Максимовича Поддубного. Нередко в таких шепотках много бывает вранья, но кто его знает…

При первом знакомстве с Иваном Ивановичем я увидел чудеса из области тяжелой атлетики. Он брал две гири, как два апельсина, и без всякого напряжения крутил ими в воздухе столько сколько хотел. Разводил руки в стороны, стучал гирями и потихоньку ставил их. Если публика ему зааплодирует, то скромненько поклонится, — будто говорит: «Это пустяки. Вот сейчас я вам покажу кое-что другое, серьезнее». И показывал: с двумя гирями назад изогнется, тихонечко лбом достанет до манежа, покрутит гирями, касаясь манежа только лбом и пятками, перевернется через голову и окажется опять на ногах. Это называется сделать «суплес». Без гирь я этот прием делал, но с гирями… Мне это тогда показалось чудом!

Затем берет в руки ржавый гвоздь, зажимает его в ладонь, размахивается и пробивает толстую доску напролет… Насквозь! Цепь толщиной в карандаш накрутит на руки, поднатужится, и цепь лопнет! Целую наковальню держал у себя на груди, а молотобойцы из публики выйдут и у него на груди куют железо. Пригласит из публики человек 30 желающих и предложит им растянуть его за веревки, которые закреплены у него в руках, и растянуть они не могут. А ведь их 30 человек! Или вместо 30 человек пробуют растянуть его лошадьми. По паре в каждую сторону тянут и не могут растянуть! Все это на меня произвело большое впечатление. А уж гирями он меня просто пленил.

Начал качать Ивану Ивановичу шею. Тяжко было первое время, но я старался для собственного интереса давить во всю свою силушку. Покрякивал и он, но не сознавался… Ему, оказывается, то же было нелегко.

— Свою-то шею тренируешь? — как-то спросил он меня.
— Да так… Иногда для компании, вроде чтобы взаимно.
— Ну, тогда давай покачаю! — вызвался он.

На этом и началась наша с ним дружба. Я не скрывал, что восторгаюсь им, а он относился ко мне запросто. Постепенно выяснилось, что шею ему качать многие отказывались… Что моя шея не слабее, чем у профессионалов. Что далеко не все профессионалы борцы выжимают две двухпудовки, и повторил мне теорию, слышанную мной от Антона Ивановича, что силу в борьбе не следует измерять со способностью поднимать гири: поднятие тяжестей это одно, а борьба — совсем другое. Короче говоря, мы с ним тренировались вместе, и я от него перенимал что было возможно, старался все понять, больше узнать, всему научиться.

— Поднятие тяжестей в тяжелой атлетике, в конечном счете, самое трудное, требуется тренировка в несколько лет, а эффект для публики небольшой. А все остальное — фокусы; тренировки требуют немного, а публика в восторге, — как-то сказал Иван Иванович.
— А вот пробить доску гвоздем это то же какой-то фокус? — спросил я его.
— Может я не точно выразился… Если не фокус, то и не сила. Да ты попробуй сам. Обязательно что-нибудь получится. Только запомни — доску надо взять осиновую, долго лежавшую в сырости, засиневшую. Следи, чтобы гвоздь шел точно под прямым углом, не на косых. Не бойся бить, средним пальцем прижимай гвоздь, чтобы он не прыгнул в обратную сторону… Бывали случаи, когда гвоздь обратным концом залезал в руку, протыкал ее. Это уже не фокус, не сенсация, а несчастье.

Я нашел на складе подходящую доску и попробовал. Много я натаскал к себе досок, много перепробовал, но и получил опыт, получил навык… Сначала надо брать доску совсем тонкую, а затем толщину увеличивать. Светлые, не ржавые гвозди проходят в дерево легче. Тонкая осина пробивается сразу, как репа. Такая же смолевая доска не пробивается. Я пробивал доску толщиной в 7–8 сантиметров, а Иван Иванович легко осиливал 12 сантиметров…

На представлении это проходило так. После манипуляций с гирями в манеж униформа приносила два стула, доску и три-пять гвоздей. Доска и гвозди показывались публике (для того, чтобы не было сомнений у маловеров). Затем доску укладывали концами на стулья и атлет пробивал ее гвоздями. Три гвоздя подряд и все насквозь! Публика аплодирует. Униформа несет показывать маловерам доску, пробитую гвоздями. Если кто — либо сделает попытку вытащить хотя бы один гвоздь, то у него ничего не получится: все сделано отменно. Атлет может раскланиваться и под гром аплодисментов уходить с манежа.

Всякий цирковой фокус основан на какой-нибудь тонкости, на отсутствии знаний у публики. Вот в данном случае разве вы знали, что лежалая осиновая доска будет мало сопротивляться хорошему удару, будет как репа. Наверно не знали (это профессиональная тайна цирковых; я в свое время клялся, что никому ее не выдам, и поэтому прошу не рассказывать об этом повсеместно).

— Иван Иванович! Ну, а цепь порвать… Здесь то какой секрет? Ясно, что одна силища действует, — спрашивал я Ланцова.
— Ты иногда бываешь какой-то наивный, как обычная публика… Ну подумай: четыре лошади цепь порвать не могут, а я один — и руками… Как же человек может сделать такое — порвать железную цепь? А фокус вот в чем — цепи бывают разные. Надо взять электрокалильную с длинными звеньями. Она будет очень хрупкая, ее можно ломать… Не рвать, а заламывать звено за звено и ломать! На руки накручиваешь, делаешь вид, что рвешь, а на самом деле ломаешь. Вот и все…
— Значит, на излом?
— Вот именно, на излом! Она сразу хрупнет. Да вот посмотри сам. — Он позвал меня к своему ящику с реквизитом…

Рассказывал Иван Иванович очень понятно, доходчиво, — бери и делай, как он говорит. Однако показанная цепь в моих руках тогда не хрупнула…

— Ну, не так сразу, и не так просто. Надо с силой нажимать, не лениться поднатужиться. Тренировка тоже нужна…

Не у всякого человека хватит мощи, чтобы сломать такую цепь.

Много прошло времени, пока я сам смог говорить своим молодым сотоварищам: «Ее надо не рвать, а ломать, и она хрупнет…» У них она также сразу не хрупалась…

С Иваном Ивановичем время всегда проводили вместе. Питались вместе, тренировались вместе. Утром тренировка в цирке. Затем — прогулка. В летнее время уходили в лес, тренировались в беге (на дыхание), а зимой бегали вечерами через Бию — тоже тренировка на дыхание. После завтрака отправлялись всяк по своим делам: Иван Иванович в кавалерийскую дивизию (с ней он и приехал в Бийск), а я — в военный комиссариат, куда был призван «воинской повинностью» и где работал инструктором спорта. В обед мы встречались, в хорошую погоду купались… Вечером отправлялись в цирк работать.

Иван Иванович играл в оркестре на альте. У меня был корнет, и я на нем «дул». Это значит, что большим музыкантом я не был, а так что-то про себя выдувал. Иногда получалось похожее на музыку, а иногда получалась одна дрянь. У меня от природы нет музыкального слуха, и я плохо читаю ноты. Впрочем, все-таки мы с Иваном Ивановичем играли. Я лично без нот и на память играл «Виют витры», «Будет буря, и поборемся мы с ней», «Тебе одной все лучшие мечты и пожеланья». Новое мне давалось как-то туго.

Иван Иванович преподал мне некоторые хитрости из области французской борьбы, которая теперь называется классической. До этого я кое-что узнал от Антона Ивановича, но он передавал разные приемы как «полагающиеся», как бы излагал правила борьбы, тогда как Иван Иванович, не нарушая правил, учил, как выгоднее поступить в том или ином случае, предлагал, так сказать, соображать, ну и подчас указывал как нажулничать… Не буду очень болтливым, старых цирковых и так достаточно обвиняли в жульничестве и обмане, но расскажу только один прием, которым впоследствии я успешно пользовался. А уж относится он к категории жульнических или нет — судить будете сами. Я думаю, что нет, не относится…

Вы встаете утром с постели, упираетесь лбом в стену или в дверной косяк, и трете лоб в одной точке. От этого на лбу появится краснота. Делаете передышку на два-три дня, когда краснота пройдет, то продолжаете опять тереть это место на лбу. Нажимаете все сильнее и сильнее, и натираете все дольше и дольше. Одним словом тренируете свой лоб. Со временем здесь образуется твердая точка, нечто вроде мозоли, похоже на ноготь. Тренировку не прекращайте, если вы борец, особенно если профессиональный борец. Испробуйте на практике. Возьмите соперника и надавите ему этим местом на его лоб. Соперник немедленно от вас начнет пятиться, а если нажмете сильнее и не будете его выпускать, то он издаст вопль, заявит о том, что ему больно… Продолжайте давить и ваш соперник уже готов лечь на лопатки, лишь бы избавиться от боли. Ощущение у него такое будто ему в голову вбивают клин, и он готов кинуться куда попало… Какой бы не был здоровенный противник, — он будет лежать на лопатках…

Честно это или не честно? Ведь противник тренировал свои руки, шею… Берет вас этими тренированными ручищами на двойной нельсон и давит. Вам больно, невозможно дышать, он пользуется своим преимуществом, пользуется тем, что успел вас зажать. Эх! А ну, дружок, и я тебе за это в отместку задам перцу: «клин в голову». Больно? А мне от твоего нельсона приятно было? То-то тоже. Ты давил меня тренированными ручищами, а я поимел преимущество тренированным лбом. Впрочем, опять проговорился… Никто ведь не знает, что мой лоб натренирован, — правилами это не запрещено…

Можно еще добавить, что профессиональная борьба отличалась от любительской зверскими правилами. Так, например, борцы не подразделялись по весу на категории. Раз ты профессионал, хотя и мал весом, но борись безотказно с тем, кто тебя вызовет. А вызвать тебя может и великан. Все равно борись! Защищай честь цирка. Администрации очень нежелательно, чтобы циркача победил любитель. А на двойной нельсон нужно прижать противника до двух минут. Пропасть можно за это время… И, конечно же, на профессионала вылезет из публики тренированный любитель — громадный мясник — нэпман, пароходский грузчик. Вот таким-то и не зазорно вбить в башку клин тренированным лбом и разложить его на лопатки. Знай наших!

Десятую кавдивизию перевели в другое место. С ней уехал и Иван Иванович Ланцов. Я осиротел, но остался обогащенный опытом, вытренированный и уже с некоторой практикой, как говорят, себе на уме. И все это было в цирке мадам Зуевой, — он официально считался государственным, но по существу оставался частным.

Я продолжал работать на кольцах, с гирями (этот номер у меня был расширен), забивал гвозди руками, рвал цепи, ломал подковы, держал на себе наковальню. И стал позировать, — показывать свою мускулатуру. Пускают сильный, яркий луч света и начинаешь под музыку подергивать свои мускулы. В луче света они становятся рельефнее, каждое малейшее движение виднее… Публике это нравилось, молодежь завидовала… Марок за мои выступления Мишель выдавал больше, (помню, что в 1923 году я получал по полтора-два миллиона рублей за вечер), но это было не более чем те первоначальные десять тысяч рублей. К этому времени все ужасно подорожало…

Перед моими глазами в цирке промелькнули десятки разных атлетов, гимнастов, акробатов, фокусников, гипнотизеров, антиподов, чревовещателей, гротесков, балерин, гармонистов, куплетистов, танцовщиц и прочих специалистов, вплоть до шпагоглотателей и пожирателей лягушек. Это было племя отживающих старых циркачей. Теперь они уже не встречаются. Самыми торжественно-таинственными были индусские факиры (нередко с русскими фамилиями). Один такой индус, по фамилии Гусев, для выступления на своем бенефисе выпросил у меня белые гимнастические брюки, которые я очень берег, и он их изгадил своей кровью. Мне было так жаль этого неудачника, что я его даже не поругал. Впрочем, оплошка с брюками была ликвидирована при первой же их стирке.

Конечно же, в цирке были борцы. Съезжались они из многих мест, разных категорий, разного веса. Были маленькие, почти без мускулишек, но были и видные могучие фигуры. Залетел в Бийск, вроде нечаянно и не надолго, Карл Пожелло — известный техник французской борьбы из бывшего знаменитого чемпионата Заикина. Появлялся Пильц — чемпион Польши, появлялся «человек от сохи» Басаргин — огромный мужик квадратного сложения, «подающий» надежды Орел, появлялись борцы из числа военных. Состав борцов периодически менялся, так как одни уезжали, другие приезжали. К моему удовольствию вернулся как-то мой старый приятель и первый мой учитель Антон Иванович Малиновский (Зеберг Знаменский). От него я узнавал о старых борцах, кто чего стоит. По его информации получалось, что только один Карлуша Пожелло неодолим, а остальные все — мелочь.

Когда борцы появились в цирке впервые, они еще не выходили на манеж, а мне надо было выступать, то я почувствовал себя неловко перед такой сведущей аудиторией. Они специалисты своего дела, видали виды, а я вылезу перед ними с гирями… Да они же меня засмеют. Кольца — это не их сфера, а гири… Завтра же появится борец вроде Ланцова и сменит меня. Антон Иванович успел во время успокоить: «Среди этих борцов никто не сможет работать с гирями. Разве вот Басаргин своей природной силищей поднимет, но у него нет искусства, нет удали. Он не умеет продавать номер и не знает чудесных фокусов с гвоздями и цепями». Меня представили борцам как ученика Зеберг-Знаменского, отшлифованного Ланцовым. О!.. Оказывается это было имя. Здесь опять повторилась версия, что Иван Иванович в свое время положил на лопатки Ивана Михайловича Заикина, мировую величину, почти равную Ивану Максимовичу Поддубному.

И действительно, на том представлении ничего не случилось: никто не смеялся, борцы аплодировали мне вместе со всей публикой. Я вошел в чемпионат как-то механически, вроде попал туда как само собой разумеющееся явление. Познакомился со всеми, с большинством наладились приятельские отношения. Только Карл Пожелло оставался загадкой — небольшого роста, почти без мускул, слабенький с виду человечек, а как он расправлялся с богатырями! Его нельзя было прижать, поймать на прием. Сам же он обязательно поймает и обязательно уложит по всем правилам. К гирям он не прикасался, выжать гирю он не мог. Жалко, что он очень скоро уехал, и мне не удалось у него поучиться, и в то же время я был доволен его отъездом, — уж очень он меня швырял. И бороться то мне с ним практически не приходилось, — только сойдемся, и я уже на лопатках…

В те годы я встречался на ковре с В.А.Ивановым. Он приезжал в Барнаул из Москвы уже будучи знаменитостью*. Здесь я вторично убедился, что есть борцы, с которыми ничего сделать нельзя. Поймает он какой-то момент и легонько шлепнет в плечо и ты теряешь равновесие, будто поскользнулся на льду, а он в этот миг проводит прием, ты уже в воздухе… Володя Иванов был с сильно развитой мускулатурой, поднимал большие тяжести, а вот Пожелло…

*Владимир Иванов был разносторонне одаренным спортсменом — прекрасным конькобежцем, виртуозным гимнастом, феноменальной силы атлетом — искусно жонглировал пудовыми гирями, не знал себе равных на борцовском ковре. Он успешно выступал на сибирских соревнованиях, а в 1922 году уехал в Москву, где закончил институт физкультуры. Причем он одновременно был и студентом, и преподавателем спортивной гимнастики. Высшие спортивные достижения В.Иванова связаны с французской борьбой. В 1922, 1928, 1933 и 1934 годах он завоевывал звание чемпиона страны, в течение десяти лет был бессменным чемпионом Москвы. Был удостоен звания заслуженного мастера спорта СССР. Во время разгула беззаконий был арестован по ложному обвинению в шпионаже в пользу германской разведки. Осужден и расстрелян в 1938 году. В мае 1955 года семья прославленного спортсмена (его дочь Виктория Иванова — пятикратная чемпионка СССР по спортивной гимнастике) получила извещение о полной реабилитации Владимира Александровича Иванова.

По встречам с этими двумя борцами, представителем старого борцовского мира — Пожелло и нового — Ивановым, я еще раз убедился в правоте Ланцова, который говорил: «Гиря — это одно, а борьба — совсем другое».

Пожелло свои секреты не выдавал. Володя Иванов наоборот старался все объяснить, рассказать. Чтобы все по-настоящему понять, точно уразуметь — нужно время. Ведь всегда кажется, что техника — это сказки, а вот сила выше техники. Хорошо прижмешь, — так никакая техника не поможет. А вот поди ж ты! Иванов прижмет локти к своим огромным спинным мышцам, втянет голову в плечи и никак к нему не подступишься, не за что у него ухватиться. Он же поймает момент… и ты со своей силой против него ничего не можешь сделать.

С Антоном Ивановичем мы возобновили общие тренировки. Больше нажимали на борьбу. Во время представлений я постоянно выходил на манеж дважды, а иногда и трижды: кроме колец и гирь бывало еще и боролся. Однажды я тушировал своего первого учителя… Этот случай имел свои последствия: у меня появилась уверенность в своих силах, в своей выносливости. В схватках я проявлял напористость, резкость, не прощал грубостей и немедленно отвечал на них известными мне профессиональными приемами, которых, кстати сказать, некоторые борцы побаивались. В большинстве случаев я удачно выполнял бра-бруле, тур де-шанж, тур де-тет. Мне помогало и то, что с помощью Ивана Ивановича Ланцова моя левая рука была натренирована больше, чем правая. Обычно сильнее правая рука. А если сильнее левая рука, то хватишь своей левой ручищей за слабенькую соперника и… ему крыть нечем.

Регулярные тренировки, «натертый лоб», «сильная левая», навык, полученный в схватках с борцами, — все это складывалось в общий «котел», который в какой-то момент дал преимущество перед соперниками и я стал все чаще в манеже подпрыгивать козлом и под аплодисменты уходить с приподнятой головой… В общем я полностью включился в чемпионат и через несколько недель раскидал на лопатки всю борцовскую «мелочь». Со Степаном Басаргиным мы схватывались до десятка раз, но ясного результата не было: то он меня положит, то я его, то закончим схватку вничью. Неоднократно попадал я в пару с Пильцем. Он обычно тушировал меня и я его опасался, и, сказать по совести, не любил его. Лишь позднее двумя годами, тогда я попал в 63-й стрелковый полк, вот тогда я тушировал того Пильца — чемпиона Польши (об этом случае я уже рассказывал в самом начале воспоминаний). Очевидно Пильц начал стареть (ему уже было за сорок), а я вошел в расцвет сил. И все-таки для меня это была крупная победа. Могу посмаковать одну деталь нашей последней схватки: от усилия Пидьц высунул язык, а я в этот момент поймал его на двойной нельсон и прижал… Язык у него между зубами, нижняя челюсть прижата к груди, а сзади на затылок давят мои руки, которыми я в то время в чистой солдатской стойке выжимал около шести пудов… И Пильц — кичливый чемпион панской Польши остался тушированным в манеже. Я прыгал козлом, а меня поддерживали несколько сотен красноармейцев, которые ревели во всю мощь своих глоток.

Как-то я забежал в уборную балерин. Там висело на стене большое зеркало, вроде трюмо. Проходя мимо него, я машинально взглянул и приостановился, попятился и взглянул уже сознательно… Передо мной стоял настоящий профессиональный борец в белом трико, с надежной шеей, с выпуклыми, рельефными мышцами, загорелый. Н-да… А ведь это был я сам. Циркач Алекс Миров! Так я сам на себя и полюбовался.

Почему Алекс Миров, а не Олег Абрамов? Принято было выступать под вымышленной фамилией, псевдонимом. Алекса Мирова мне приклеил цирковой активист Васильямс. Он был заместителем председателя циркового коллектива. Как-то он меня спросил: «В афише как писать фамилию?.. Абрамов?.. Русскую?» А так как я не знал другой фамилии, то Васильямс предложил: «Звать Олег. Ну, значит, Алекс… А фамилия Абрамов. Рамов. Амов. Ов. Миф. Мир… Ага — Миров».

Вот так я и стал Алексом Мировым.


…Есть еще одна деталь, о которой я до сих пор молчал. Как только люди узнают, что дело имеют с циркачом, да еще с борцом, так обязательно заводят разговоры о том, что в цирке обманывают, не борются по-настоящему, а волынят и водят публику за нос… Вот это я и хочу разъяснить. Да, были раньше, и именно в цирке, две разновидности борьбы: «буровая» и «шике». Шике, очевидно от французского слова «шик» — показная роскошь. Показная борьба… Она проходит в быстром темпе, легко. Борцы демонстрируют разные приемы, лихо выкручиваются из сложных положений, крутят пируэты и у зрителя захватывает дух. Это — шике, условная борьба. Зритель пришел в цирк смотреть борьбу. Для этого он купил билет. Вот ему и показывают борьбу. Что еще надо? А? Оказывается вы хотите проникнуть к ним за кулисы, и за гроши, уплаченные за билет, хочется заглянуть в души борцов?! Не слишком ли много?! Вам почему-то хочется, чтобы Орел положил на лопатки Басаргина? И только потому, что у Басаргина есть борода, а Орел совсем молодой? Оказывается вам просто понравился этот борец, а другой не приглянулся, — так себе.

Борцам же надо прожить в этом городе как можно дольше, надо растянуть борьбу на длительное время, — представление дело коммерческое.

Итак, зрителю хочется, чтобы Орел положил Басаргина. Вам так хочется и более никаких доводов у вас нет. Вы же не знаете, что Орел и Басаргин друзья-приятели, живут они в одной комнате, из одной чашки едят. Вы не знаете, что Орел сегодня нездоров и Басаргин мог бы его уже десять раз прижать к ковру, но не сделал этого из товарищеского чувства. Вы — зритель, вам наплевать на нас в самом прямом смысле этого слова. Вы за стоимость одного билета готовы вторгнуться в нашу жизнь и повернуть в ней все по вашей прихоти. Мы, борцы, за это вас не любим.

Рассказывают, что до революции антрепренер составлял расписание кто кого должен положить, кто под кого должен лечь. Это приказ и противиться ему было невозможно. По литературе значится, что только один И.М. Поддубный не шел ни на какие сделки…

В чем смысл этого мероприятия? А вот в чем. Вам хочется, к примеру, чтобы Орел положил на лопатки Басаргина. Антрепренер за вами следит и учитывает желание зрителей. И в антракте, во время перерыва, борцу подскажут: «ложись». Предположим, что шепнули Орлу. Басаргин положит Орла. Не всем зрителям понравится такой результат. У них безотчетная симпатия к Орлу. И как бы идя вам навстречу, он на манеже заявляет реванш. Будет борьба еще раз. И поклонники Орла купят билеты, чтобы посмотреть этот поединок. У зрителей появляется азарт, они становятся болельщиками. Антрепренеру это-то и нужно!

Не утешайте себя тем, что в реванше Орел положит Басаргина. Нет! Цирковые командиры попытаются заманить вас еще раз в цирк, заставить вас еще раз купить билеты, — так как реванш закончится вничью. И еще раз будет борьба этой пары, и опять вы придете на представление. Вы уже в полном азарте. Многие болельщики ужасно волнуются, кричат, визжат и вертятся на своих креслах. Таким образом борьбу растягивали на большой срок, и получали полные сборы.

Так было до революции. После революции сказали, что «шике» все-таки обман публики, никакие доводы во внимание не приняли и запретили. Но мало ли на свете запретов. Тем более сразу после революции не сразу все признавалось, поддавалось пониманию. Расписаний антрепренеров я не застал, но борцы между собой договаривались. Каюсь… Разумеется не с каждым можно договориться, но с приятелем вполне. Расскажу о двух случаях. Я уже упоминал, что судьба в молодости сталкивала меня с Карлом Пожелло, великолепным техником французской борьбы. В тот период появился в цирке какой-то борец из военных. Никто не знал кто он, да и мало этим интересовались. Однако попытались с ним договориться, — не хочется зря пыхтеть на ковре. Утром тренировались в «буровую», без всяких уговоров. Тут же попутно выяснялось кто чего стоит, ну а при публике стоит ли зря мучиться? Борец-незнакомец оказался из ЧК. Знаете что это такое? Это служащий чрезвычайной комиссии, потом стало ОГПУ, КГБ и т.д. Ребята были очень энергичные, их многие боялись, как огня. Вот с этим фруктом и влипли борцы, — схватки идут в «шике». Нарушен запрет! Жульничаете!.. Серьезную ситуация разрешил Карл Пожелло. Когда приехали представители власти в цирк разбираться с этим вопросом, Карл стал доказывать, что претензии не имеют под собой почвы. Проверяющие ему возражали: «Нет, у вас уговариваются — на какой минуте кто и кого положит…» «Так для этого не надо уговариваться, — кипятился Пожелло. — Давайте постороннего борца и я его по вашему заказу буду тушировать на той минуте, на какой вам нужно…» Вскоре пришел борец-чекист, из — за которого разгорелся весь сыр бор. Восемь раз подряд клал его Карл на лопатки, и тушировал точно на той минуте, на какой заказывали. Поверяющие усомнились в своих претензиях, отступили и дело затихло… Техник борьбы Пожелло, выступая против чекиста, демонстрировал такие приемы, которых нам раньше у него не приходилось видеть. Он вроде бы разучился бороться по правилам: вместо лба стукнет соперника по губам, головой попадал ему в нос, сильно бросал на ковер. В общем, в кровь он разделал соперника. Так Карл доказал, что в «шике» мы не боремся. Только он мог это сделать. Остальным преподанный урок пошел в прок. Если и договаривались то только с близкими приятелями, — ведь обманывать публику нельзя. Я не отпираюсь, — то же был грешен, договаривался и «шиковал» иногда. Припоминаются два случая. Поехал я в командировку — из Барнаула в Бийск. Командировка литер «К»: отдельная каюта на пароходе. В Бийске встретился с Ланцовым Иваном Ивановичем. Он мне и говорит:

— Сборы очень хорошие! Надо бы побороться, а не с кем. Тебя удачно поднесло сюда. Выходи-ка ты под черной маской, мы с тобой хорошо заработаем. Я вот сейчас после выступления с гирями буду делать вызов желающих, ты и подошли своего представителя. Сам не вылазь, а то тебя тут все знают, и наши с тобой отношения. И сам по городу зря не болтайся, чтобы знакомым на глаза не попадаться…

Через день я увидел себя на афише: метра три вышиной, ручищи по бревну и Маска черная, только глаза таинственно светятся. На афише и Иван Иванович, он сопротивляется как дикий бык… «Французская борьба. Спешите все в сад!» «Сегодня редкая пара борцов. Ланцов против Черной маски». Разумеется сообщалось, что «билеты ограничены». Это тоже для того, чтобы публика поторопилась нести деньги в кассу.

Я приехал в командировку и, конечно, выступать не собирался. Поэтому у меня не было с собой нужных костюмов. У Ивана Ивановича я получил трико с лямками на два плеча, борцовские ботинки и маску. Последнюю изготовили из старого чулка. С Иваном Ивановичем договорились, что первый вечер боремся вничью, а во второй на 17-й минуте, после трехкратного пожимания кисти руки, он меня бросает на «бра-бруле» и сразу за этим на «тур де — бра» и об землю. Я должен потерять сознание и схватка закончится…

Казалось все ясно. Но когда я собрался идти в сад, то у меня возник вопрос, а когда и в каком месте одевать маску. Вопрос мелочной, но как его разрешить?.. Хорошо, что мне надо было прийти к концу второго отделения, когда было уже темно на улице. В сад меня пропустили беспрепятственно и почтительно. Немедленно появился распорядитель и быстро увел за кулисы, они располагались внутри клубного помещения… А бороться предстояло на открытой сцене.

Мы с Иваном Ивановичем показывали достопочтенной публике чудеса: бросали друг друга на «суплесс», я дважды «вырвался» с двойного нельсона. Иван Иванович, разгорячившись, вместо меня «по ошибке» бросался на арбитра. В перерыв после звонка нас не могли разнять…

Народу на представлении было много. В основном — военные (тогда в городах стояли большие гарнизоны). Первый вечер у нас закончился вничью. Мы пожали друг другу руки и разошлись. На другой вечер в назначенное время я опять пришел в сад. Публики было еще больше, даже на заборах сплошь сидели военные. Иван Иванович отработал с гирями, а через некоторое время пришел наш общий черед. Когда я вышел на сцену, то публика мне сильно зааплодировала. Иван Иванович тотчас вышел на сцену и заявил претензию:

— Я с гирями отработал, и вы мне так не аплодировали, он же ничего не делал, но вы ему устроили овацию.

Разумеется это тоже артистический прием. Многие зрители принимают его за правду и гогочут. Пусть порадуются!

Мы опять энергично действовали на сцене, крутились волчками, показывали борцовские чудеса под хохот, рев и вздохи зрителей. Наконец пришел решительный момент: я дважды перекатился с бра-бруле, взлетел куда-то в воздух и… Иван Иванович тихонечко брякнул меня на пол, на доски настила, я потерял сознание…

Цирковой борец — прежде всего артист. Иван Иванович действительно положил меня артистически: метнул меня в воздухе и только перед самыми досками резко задержал и тихо положил на них. Теперь предстояло мне проявить артистическое искусство. Моя задача оказалась куда труднее. Публика сначала ухнула, ойкнула. Затем на мгновение наступило затишье. И потом страшный рев:

— Неправильно!
— Маску долой!
— Доктора!

Я лежал на ковре спиной вверх и не двигался. На сцену зашли люди — обслуживающий персонал. Кто-то попытался развязать маску. Я не дал, а арбитр сейчас же объяснил, что «…Черная маска не побеждена. Маску снимать нельзя».

После этого кто-то сказал: «Как же это так? Как можно?»

— Не знаю, — удивлялся больше всех Иван Иванович, — ведь я не ожидал… Я совсем тихонько его.
— Да унесите его со сцены! — раздался повелительный бас.

На сцену вышло 5–6 военных в белых кителях. Они взяли меня на руки и понесли за кулисы. Я видел, что они пачкались об меня: было весьма жарко, а я потный и грязный, но… разговаривать нельзя. Положили меня на диван. Все! Представление кончено. Однако не совсем. Зашли любители острых ощущений. Их попросили уйти… За ними появились новые. Кто-то приказал выставить часового, так как желающих поглазеть не убывало… Зашли трое. Один из них… Боже мой! Доктор Боржик!.. С ним два военных врача. Петр Петрович Боржик — наш цирковой врач. Сколько раз он меня выстукивал, сколько давал мне советов. Но я в маске и мы с ним давно не виделись.

— Снимите маску! — сказал один из врачей. Это не любопытствующее требование публики, это врач требует. Пришлось подчиниться.
— А борец-то оказывается знакомый, — воскликнул Петр Петрович. — Как же это вас угораздило, голубчик? И откуда вы взялись? Вы же уезжали?

В ответ раздался стон…

— Где? Где боль? — вопрошал Петр Петрович.
— Вот тут, — шептал я замогильным голосом и показывал куда-то в спину. Но найти болезненную точку Петр Петрович не мог, — то она оказывалась ниже, то выше, то правее, то левее…

— Сейчас положим лед и в госпиталь! — говорит Петр Петрович.
— Ой, не надо в госпиталь… Это у меня почки отшиблены давно, не первый раз. Пройдет само…
— Нет, нет, обязательно в госпиталь!

Принесли крынку со льдом. Натерли льдом полотенце и стали накладывать повязку. Зашивая полотенце, один из врачей кольнул меня иглой. Я захохотал.

— Это нервное, — заключил врач.

От поездки в госпиталь я отвертелся, дав слово, если будет хуже, то сам об этом скажу. Врачи ушли. Но приходили еще разные делегации «от публики». Приходила стайка девиц, которых в те времена называли барышнями. Они принесли мне букетик цветов и пожелали здоровья. На их слова я не реагировал, опять опустил маску и был недвижим.

Все наконец утихло. Зал опустел, сад тоже опустел. Можно было идти домой. Но… Это кто сидит в темном углу и смотрит на меня? Это Прокопий Порфирьевич Зубарев, начальник уездного отдела всеобуча, заместитель военкома.

— Я тебя одного не оставлю, пойдешь ко мне ночевать, — говорит он.

Отбиться мне не удалось и вместо того, чтобы мигом доскочить до своей квартиры, я вынужден был взять палочку и изображать больного. Прокопий Порфирьевич вел меня под ручку. Утром я проснулся в опустевшей комнате, супруга этого начальника была где-то в отъезде, а он уже ушел в военкомат на работу. На столе стояла крынка с молоком и хлеб на тарелке. Я добросовестно воспользовался любезностью хозяина и оставил гостеприимный порог. Иван Иванович, к которому я пришел на квартиру, сказал мне:

— Артист! Настоящий артист. Только вот, когда врачи тебя окружили, я испугался. Мне после такой схватки один раз пришлось три дня пролежать в госпитале. Не мог тогда отбиться… Ну, ладно… Наступает часть официальная…

Иван Иванович выложил на стол кучу денег:

— Это твоя часть. Пятнадцать миллионов… Возьми себе на память об этом случае трико и ботинки.

Трико, я уже сказал, с двумя лямками, на каждое плечо лямка. У борцов была традиция — молодой атлет носит трико без лямок через плечо, несколько постарше — с одной лямкой и лишь заслуженный, первоклассный мог носить трико с двумя лямками. В давние времена это объяснялось солидностью человека, а позднее стало указателем классности. Мне такое трико было не по чину. Однако в то время все перепуталось, смешалось…

Возвратясь из командировки, я съездил в лагеря и там боролся на сцене. Был там делец Федя Лесов (в песне пели: «Много есть у нас балбесов, например, Федыра Лесов»). Он пригласил меня на бенефис. Гирями в то время я уже работал виртуозно и мой номер с «демонстрацией силы» — с пробиванием доски гвоздями, с порывом цепи и позированием занимал сорок минут. Пару двухпудовок я выжимал 25 раз, выжимал гирю на одном (любом) пальце и удачно жонглировал в нескольких вариантах. Очевидно мое искусство понравилось и мне за два выступления выдали месячный паек продуктов. Памятно, что «Федыра Лесов» устроил возмутительный номер во время своего бенефиса. Он разгрыз горло живому поросенку. Глупо и неинтересно. Кроме того, он взялся танцевать босиком на битом стекле и изрезал себе ноги. Наверное поэтому в песне его и называли Балбесом.

В городском саду действовали дельцы, возглавляемые зубастым человеком, которого звали Григорас — Львиная челюсть. Им нужны были компаньоны (выгоднее было откупать всю сцену на вечер, чем получать за выход с номером). Григорас зубами поднимал гири, перекусывал невозможные вещи, зубами гнул монеты. Один его компаньон играл на каком-то хитром инструменте, а другой проделывал фокусы на велосипеде: ездил по кругу во всяких положениях, крутил педали руками и ногами, стоял на руках, и проделывал еще много разных трюков. С ними я тоже поработал, но не так много, только летом.

 

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:19

Продолжение.
ЦИРКАЧ

В то время с заработками становилось все хуже и хуже. Наш военно-спортивный клуб буквально замерз, зимой не оказалось ни полена дров, и я выпросился у начальства временно поработать в гражданке. И получил такую справку: «разрешается поработать». Согласно ее поступил работать в мастерские наглядных пособий Алтгубгосиздата, возглавлял его тогда Глеб Михайлович Пушкарев, в последствии он стал писателем. Я продолжал носить военную форму. И получилось так, что я не смог отвертеться от военного патруля. Мне пришлось расстаться с мастерскими наглядных пособий и… занять место рядового красноармейца 63 стрелкового Шуйского полка. Из Сибири пришлось поехать служить на запад. В Польше я и положил на лопатки ее чемпиона — Пильца. Я был хорошо тренирован, имел мощные мускулы, хорошее здоровье… Вскоре военные спортсмены вытащили меня из стрелковой роты… Новые обязанности заключались в том, чтобы по утрам заниматься гимнастикой с парой взводов, а по вечерам работать в кружке с желающими. Вполне понятно, что эти занятия были более интересными, Сам я здесь вытренировался очень сильно: времени свободного много, кормили уже хорошо, забот не было.

В апреле 1924 года нас демобилизовали. На выпускном вечере я выжал двухпудовые гири 24 раза и чувствовал, что мог бы еще жать, да красноармейцы закричали: «Будет, хватит!»

Остается сказать еще совсем немного. После демобилизации я пожил некоторое время в казармах: мне некуда было идти, некуда было ехать. Разве к отцу? Но там мачеха. Погостить, повидаться — это одно, но жить. Нет, надо было хоть немножко иметь денег, найти хоть какое-нибудь пристанище, чтобы не явиться к отцу в качестве беспризорного и безработного.

Днем я мотался по городу в поисках работы, а к вечеру возвращался в казарму, где для меня находился кусок хлеба… Работа не находилась. Не находилась подходящая работа, но какая будет походящей я и сам не знал, специальности у меня никакой не было. После того, как один дежурный командир недвусмысленно заметил мне, что казарма не кормушка для демобилизованных, я забрел в кабинет председателя Алтайского губисполкома, лихо откозырял ему, и во всю глотку отрапортовал, что я демобилизованный красноармеец и ищу работу. Меня назначили секретарем Белоярского сельсовета. Здесь платили только 8 рублей в месяц. Надо пояснить, что в 1924 году провели первую денежную реформу. Вместо обесценившихся совзнаков ввели червонец. Могучий, сильный червонец, но все-таки жить на 8 рублей (0,8 червонца) было трудно. Я уехал в Бийск, где по вольному найму сделался командиром роты допризывников и опять ударился в спорт. Потом прихватил преподавание в школах. Рота, школа, цирк… Осенью 1925 года поехал в отпуск в Новосибирск к отцу. Здесь у меня с отцом произошел знаменитый разговор, изменивший мне жизнь… Отец ко мне присматривался, мы с ним не виделись около четырех лет.

— Так. Ну и чем ты занимаешься теперь? — спросил он у меня.
— Работаю. Преподаю спорт в школах, работаю в цирке, показываю чудеса из области тяжелой атлетики и борюсь в чемпионате. Зарабатываю…
— Так-с, так-с, — раздумчиво проговорил отец. — Ну, а за ум ты когда возьмешься?

Это для меня было совершенно неожиданно. Я хотел показать ему свои рекордсменские дипломы, свидетельства и грамоты, которые лежали у меня в кармане гимнастерки, а тут такой оборот разговора.

— Папа! Так я же работаю. Зарабатываю по сто и более рублей в месяц…

Но цифра заработка не произвела на отца никакого впечатления. По его лицу я видел, что он собрался что-то вдолбить мне в голову. Я видел, что Николай Никифорович мной недоволен. К этому надо добавить для ясности, что он окончил Петербургский лесной институт и имел степень ученого лесовода.

— Видишь ли, — сказал отец, — ты наращиваешь «дикое мясо», мускулищи у тебя огромные, силищи много… Но головой ты совсем не работаешь, ты положительно ничего не умеешь делать, не способен ни к какому делу… Можно было бы смириться с твоей профессией профессионального идиота, но ведь она тебя кормит пока ты молод. А когда перевалит за сорок и более, что ты станешь делать? В цирке держать не будут, а другого дела ты не знаешь… Да и сердце ты испортишь. Ты об этом думал?

Он сделал паузу, а затем продолжил:

— Поэтому я категорически против такой твоей профессии. Немедленно, пока еще не поздно, брось это занятие и поступай на настоящую работу, на такую, где ты сможешь получить специальность, и которая тебя будет кормить всю жизнь.
— Так я же там ничего не заработаю, — делаю попытку возразить отцу.
— Это не имеет никакого значения! — уже раздраженно сказал отец. — Будешь жить у меня и учиться работать, хоть совсем бесплатно.

Не легко было мне это все это все уложить в своей голове. Было много возражений: жалко расставаться с цирком, тяжелой атлетикой, боялся браться за незнакомое дело, не хотелось получать копейки… Одним словом, пугала неизвестность, но в то же время появился соблазн жить в Новосибирске. Много я передумал, пережил и подчинился родительской воле. Отец еще нажимал и на мое самолюбие: «Вид твой мне совсем не нравится. Вырядился, как чучело. Солдатская рубаха торчит во все стороны. Сапожищи грубые… Ничего нет в тебе мало-мальски похожего на культурного человека. Ешь неприлично, чавкаешь и не знаешь никакой меры. Надо перевоспитываться, отвыкать от военных замашек… Примерь-ка мой пиджак. Вон тот…

Пиджак подошел, оказался впору.

— Я так и думал, что он тебе подойдет. Мне-то он широковат. А теперь и галстук одень.

Галстук?! Это было уж слишком. Я заупрямился.

— Ну, ну… Ведь неудобно же так. Каждый культурный человек должен носить галстук, а то получается незаконченный костюм. Просто неприлично в пиджаке и без галстука… Это также, как хорошая военная гимнастерка и без ремня… Нет, уж одень, пожалуйста.

Первое время я чувствовал себя в таком виде очень стесненно, как щенок в ошейнике. Однако скоро привык, освоился.

На работу меня приняли в Сибкрайлесзаг агентом для поручений. Развеселое это было житье. На службе находился до половины четвертого дня, — тогда в конторах и учреждениях рабочий день был установлен в шесть часов — с девяти утра и до трех тридцати, включая получасовой перерыв… После службы я приходил домой обедать, а затем ходил в кино, театр, в сад, пивную, на стадион, знакомился с барышнями, гулял до рассвета и мало о чем думал вперед. Вечерами все-таки занимался гимнастикой и тяжелой атлетикой, но уже не как профессионал, а для собственного удовлетворения. В клубе «Рабземлес» руководил кружком атлетов, а ЗапСибво два раза в неделю давало мне пропуск для занятий гимнастикой в военном клубе с командирами. Вот в это время я и познакомился с двумя сестрами Курковыми: Ниночка работала машинисткой в Сибкрайлесзаге, ее сестра Аля — машинисткой в ЗапСибво (управление Западно-Сибирского военного округа). Это знакомство повлияло на мою жизнь, так как я женился на Але. Но это было позднее.

Несколько раз я выступал в саду «Альгамбра», где работал чемпионат Аренского. Аренский когда-то был предпринимателем и у него сохранились старые борцы Нагорный — чемпион Томска, Фейгинов — толстяк из Иркутска, была и молодежь. В том числе там гремел «человек с железными руками» Джон Виго.

Первый раз я вышел бороться под видом любителя, но потерпел неудачу. Опилки под ковром скользнули и молодой борец Люкин сломал у меня «мост». В те годы полагалось, чтобы арбитр сказал «на ушко» как надо бороться, чем кончить партию. Однако арбитр Журко не сказал мне ничего, а когда я у него спросил, то он ответил: «А поймаешь — и клади на лопатки…»

Я понял — надо «бурить», то есть бороться серьезно. Положение было глуповатое: более года не боролся, был, как говорится, не в форме и полез бурить. Но отказываться поздно, да и противник показался мне нестрашным. На первой минуте я поймал его на тур де-шанж, и хорошо бросил в партер, поджав его шею еще и рукой. Было жарко и мои руки скользнули. Он поймал меня на двойной нельсон. Я сделал пируэт и встал на «мост». И в этом момент почувствовал, что опилки ползут. Тут Люкин меня и тушировал. Правда, я коснулся ковра на какую-то долю секунды, но чего ж теперь оправдываться? Туширован!

После этого я еще вничью поборолся дважды под Красной маской, но денег мне не платили. Более того — отказались платить. Я апеллировал к своему первому антрепренеру Мишелю Осатурову, по рекомендации которого пошел сюда бороться. Он по адресу недобросовестных людей выпустил пару ругательств, угостил меня стаканом крепкого кавказского вина с шашлыком и на этом дело кончилось.

Чемпионат вскоре уехал из Новосибирска и я с ним связь порвал.

На этом и кончилась моя цирковая деятельность. Несколько лет я еще продолжал тренироваться с гирями, изредка выступал в деревенских клубах, но уже ради развлечения. В минуты веселья поражал знакомых своими мускулами и удивлял их некоторыми хитростями тяжелой атлетики. В среде обычных людей я всегда слыл за силача и это не раз создавало мне в жизни преимущество.

Алекс Миров (Олег Абрамов)

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:20

Эх!.. Ух!.. Эх!

Авиаторъ И.Заикин.
Он же борец Ч.М.

Восклицали русские кулачные бойцы. Нет, нет да и подражал им в отдельных своих поединках обычно молчаливый Иван Заикин, стремясь схватить в свои объятия заметавшегося противника…

Снимку без малого сотня лет. Сделан он в начале минувшего, двадцатого столетия. С особым усердием калиграф выводил тушью на эмульсии фотонегатива эту надпись: «Авиаторъ И.Заикин. Он же борец Ч.М.» (чемпион мира Б).

Автор надписи, как видим, на первое место поставил авиацию, которой увлекся Иван Михайлович Заикин. Иван из тройки Иванов — знаменитых российских борцов, которые блистали на цирковых и спортивных аренах начала двадцатого века. И, наверное, не стоит упрекать калиграфа в его преклонении перед авиацией. Всех смельчаков того времени, обретавших крылья и становившихся покорителями неба, знали поименно и почитали с особым уважением. Он же «борец Ч.М.» — это уже жизненная профессия Ивана Михайловича…

Родился знаменитый борец 5 ноября 1880 года в селе Верхнее Талызино Симбирской губернии. Жизненную дорогу прошел по торному пути. Детство и юность — нужда и нищета. Работать пришлось с 12 лет. В юношеские годы мечтал стать таким же сильным, как отец — известный на Волге кулачный боец.

Удача улыбнулась, когда попал на работу к купцам-миллионерам братьям Меркульевым в Царицыне, где они содержали атлетическую арену. Из этой арены и пошел в «люди» чемпион-борец Иван Заикин.

В 1904 году Меркульевы послали его на всероссийский любительский чемпионат, где по гирям Заикин выиграл первый приз. С этого года он и стал профессиональным атлетом и борцом. Борцовский дебют его состоялся в Твери.

Несмотря на очень трудное начало жизни, Иван Михайлович не вырос мрачным человеком, который борется с «челом нахмуренных бровей». Наоборот. Вот что о нем рассказывали очевидцы: «Высокого роста, пропорционально сложенный, с мощной борцовской маскулатурой без рельефа. Постоянно добродушное выражение на широком лице со светлыми бровями и веселыми серо-зелеными глазами хорошо гармонировало с общей манерой борьбы Заикины — без суеты, с плавными движениями рук, с неизменным движением вперед на проивника. Лишь в решительный момент происходило едва уловимое, как взрыв, молниеносное движение — и противник лежал на лопатках.»

Но иногда он борется и по-другому. Нет и в помине медленных, вкрадчивых движений, не видно даже подготовки приема. Заикин, вытянув вперед руки, стремится схватить в свои страшные объятия заметавшегося противника. Вопреки обычной молчаливости Иван Михайлович в такт размашистым движениям издает несколько восклицаний, подражая старым русским кулачным бойцам: «Эх!.Ух!.. Эх!» и противник попадает в железный обхват и через секунду лежит на лопатках».

Одно время И.Заикин был и авиатором. А.Куприн, друживший с Иваном Михайловичем, писал в журнале «Геркулес»: «Всякий вид спорта должен заключать в себе хотя бы оттенок риска, пренебрежения к боли и презрение к смерти». Всего этого хватало в судьбе борца-авиатора И.М.Заикина!»

Иван Михайлович считался учеником Ивана Поддбуного. Многие сильные борцы, встретившись с чемпионом-чемпионов, потом избегали этого «удовольствия». Борец Заикин встречался с Иваном Максимовичем на ковре 15 раз, начиная с Воронежа в 1904 году до Тифлиса в 1916. Поддубный, как известно, учил по простому методу: «За одного битого двух небитых дают».

Схватки у них проходили по-разному. В Орле 7 февраля 1905 года ее описывали так: «…Боролись Поддубный с Заикным в швейцарской борьбе («на поясах»). Поддубный поднял Заикина, взял «на мельницу» и бросил на лопатки. Это была у них первая схватка.»

На первенстве мира 1908 года в Париже Заикин и Поддубный, победно справившись со своими соперниками, отодвинув их на второй план, встречались в финальной схватке. Продолжалась она 66 минут. После такого изнурительного поединка вперед вышел Поддубный.

Упорно проходил между ними поединок в марте 1909 года в Санкт-Петербурге в Новом цирке. Вот как его видели и оценили спортивные комментаторы того времени и оставили на память новому поколению борцов: «Нападение ведут поочередно оба противника. На 12 минуте Поддубдный переводит Заикины в партер. Идет напряженная борьба. Приемы почти исключительно силовые. На 47 минуте Заикин с изумительной силой выходит из партера и стремительно атакует своего могучего противника. Положения то и дело меняются. Оба борца проявляют большую силу и прекрасную школу. Финал борьбы отличается исключительной красотой. На 56 минуте Поддубный вновь переводит Заикина в партер, берет его на задний пояс и бросает. Заикин уходит пируэтом, хватает Поддубного задним поясом и, сделав мельницу, бросает его в партер с целью положить на лопатки. Поддубный через мост уходит с партера и моментально ловит соперника на бра-бруле и укладывает его на лопатки». Из 15 схваток Заикин 10 проигрывает, а пять сводит в ничью.

Популярность борца Заикина была огромной. Как вспоминает его ученик, цирковой атлет В.Херц: «Огромная, из ряда вон выходящая сила Заикина, его высочайшее мастерство, артистичность и неотразимый шарм неизменно обеспечивали ему громкий успех». Когда дело шло о принципиальных, буровых схватках Заикин не шел ни на какие компромиссы.

В 1909 году в цирке Чинизелли, боровшийся там знаменитый чемпион поляк Станислав Збышко-Цыганевич, сделал вызов всем борцам: «Кто устоит против меня полчаса, тому плачу 500 рублей». Заикин принял вызов. Станислав Збышко, как не старался, ничего не мог сделать с Заикиным. Только раз ему удалось взять Ивана на передний пояс, но тот силой спины моментально разорвал захват своего могучего соперника. Схватка закончилась вничью и Заикин выиграл 500 рублей.

В 1910 году в Москве в цирке Труцци уже Заикин вызывает на борьбу одного из сильнейших борцов мира эстонца Александра Аберга. Противники борются осмотрительно, оба волнуются. В течении часа борьба ведется в стойке и трудно решить на чей стороне перевес. Аберг дал такую защиту и нападение, что лишний раз подтвердил свою мировую славу.

Несомненно физические данные Аберга подчеркивали и силу Заикина. Он был высокого роста — 186 см, вес — 125 кг, грудь — 129 см, бицепс — 45 см, бедро — 69 см, икра — 44 см.

Заикин выступал и с атлетическими номерами. Носил на спине по арене 25-пудовый якорь, 40-ведерную бочку и другие тяжести. На его спине ломали столбы, гнули железнодорожные рельсы, строительные балки.

Очень высоко его оценивал знаток борьбы И.В.Лебедев: «Один из умнейших борцов мира, беспощадный в борьбе и пользующийся своей колоссальной силой в такие моменты, когда противник менее всего ожидает его нападение… Страшно силен, очень ловок и очень хитер в борьбе».

А вот что написал о нем художник Цитович 15 августа 1920 года, в год 40-летия И.М.Заикина, в альманахе «Гималаи» (г. Сингапур), под репродукцией своей картины, где был изображен пахарь-богатырь: «Иван Заикин, вышедший из самой толщи великого русского народа, сам является его ярким, как бы символическим, отражением: нечеловеческая сила, львиная смелость, острая сметка, несокрушимая энергия и во всем широкий размах — сочетались в нем с душой нежной и открытой, с сердцем кротким, смиренным. От того и люб так Заикин русскому народу…»

Умер Иван Михайлович Заикин в 1948 году. В доме, в котором он прожил последние двадцать лет своей жизни, был открыт музей. А улица Каменоломная, на которой находился дом Ивана Михайловича, стала улицей имени Заикина.

 

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:22

Краса и гордость атлетического спорта.


Так о первом русском чемпионе мира и двукратном чемпионе Росии по атлетике среди любителей Сергее Елисееве писал в 1911 году известный атлет и статистик атлетического спорта И. Померанцев.

Сергей Иванович Елисеев — человек огромного спортивного дарования и трагической судьбы... В своей «Автобиографии» он так рассказывал о себе: «...сын крестьянина Тверской губернии, умершего в 1896 году в Уфе. Родился 27 октября (ст. стиль) 1875 г. в Симферополе. Кончил 6 классов гимназии в Уфе. Дальше воспитывался у профессора филологии и истории Казанского университета Щапова Г. М. И в Казани при юнкерском училище держал экзамен на вольноопределяющегося 1 разряда. Отбывал лагерный сбор в Екатеринодаре, как казак кубанского войска.В 1896 году начиная с города Томска, до 1905-го работал как профессиональный атлет, выступая за этот период в атлетических соревнованиях в России и за границей (Вена, Берлин, Милан, Париж), одновременно участвуя в работе партии эсеров...»

Знаменитый финский стайер Пааво Нурми как-то сказал: «Нельзя служить двум богам. Если ты спортсмен, будь им. И это вполне достаточно, чтобы выполнить общественный долг перед людьми»...

У Елисеева так не получилось. Подпольная партийная работа отнимала много времени и массу нервной энергии. Тренировки Елисеева проходили так: после сна сразу принимал холодный душ. Через четверть часа, согревшись, он занимался с одиннадцатифунтовыми гантелями (фунт — 410 г.). Затем завтракал небольшим куском холодного мяса, двумя яйцами и пил стакан теплого молока с сахаром. Работал с тяжелыми гантелями после 7 часов вечера, так как к этому времени, как он говорил, мышцы окончательно пробуждаются и способны к выполнению наивысшего напряжения. Тренировка с тяжелыми гантелями (50 фунтов) ежедневно и раз в неделю рекордный вес.

Сергей Иванович был уверен, что образ жизни делает чудеса, но всякое насилие противно физической природе человека. Также он был убежден, что у каждого человека есть свой предел, которого не преодолеешь.

В атлетическом спорте России прошлого века известны четыре брата Елисеевых. Их имена популярны в Сибири, о них узнала и столица. В 1898 году старший из Елисеевых — Сергей получил приглашение из Санкт-Петербурга на второй Всероссийский чемпионат. «Петербургский листок» 25 февраля того года сообщал: Петербургские атлеты с большим нетерпением ожидают прибытия в столицу известного во всей Сибири силача Елисеева.

А вот что писал И. В. Лебедев: «Наконец, в 1898 г. появился Сергей Иванович Елисеев. Это был удивительнейший из всех атлетов, каких я когда-либо видел. При первом взгляде на С. И. нельзя было даже предполагать, что это именно «тот, который и т. д.» Среднего роста, худощавый, очень мускулистый с бицепсами всего в 42 см, скромный до застенчивости... К сожалению ни в этот свой приезд, ни в следующие Елисеев не мог показать своих настоящих рекордов, т. к. он не умел работать на непривычных для него гирях. Например, в Уфе Елисеев всегда крутил левой рукой бульдог (гантель свыше пуда весом), а в СПб ему пришлось крутить штангу и т. д. Затем, как чрезвычайно нервный человек, Сергей Иванович не мог брать свой настоящий максимальный вес при многочисленной публике. Подходил он к гирям медленно, тихо и молча. Весь бледный от волнения. При этом предпочитал браться сразу за рекордный вес...»

На этом чемпионате Гаккеншмидт выиграл у Елисеева. В журнале «Геркулес» в 1913 году чемпион России Г. Мейер так описывал события тех дней: «Приехал для участия во Втором Всероссийском чемпионате гремевший в провинции С. И. Елисеев. Рекорды он показывал изумительные, хотя и проиграл первый приз Гаккеншмидту. Если бы Елисеев не гнался за «чистотой работы», то он не потерял бы первое место. Страшно нервный, он затрачивал много энергии на взятие штанги в один темп, а Гаккеншмидт максимальный вес своего толчка осторожно брал в два темпа. При вырывании Елисеев брал всякий вес без дожима, а Жорж дожимал...»

Вся публика в манеже графа Рибопьера ахнула, как писал И. В. Лебедев, когда С. И. взял одним темпом на грудь 360 фунтов. Это был рекорд, которого с тех пор в СПб никто не повторил кроме... самого Елисеева, взявшего 408 фунтов! В следующие годы, приезжая в СПб, Елисеев уже был вне конкуренции.

Вот некоторые рекорды, показанные Сергеем Ивановичем в Санкт-Петербурге: жим двумя руками — 354 ф, рывок двумя руками — 288 ф, толчок двумя — 394 ф, жим бульдогов — 170+160 ф, выбрасывание бульдогов — 137,5+137 ф, разведение — 100+92 ф, отведение правой — 120, отведение левой —160, жим двумя руками в чистой солдатской стойке — 288, жим правой в солдатской стойке — 160 ф, выкручивание левой бульдога — 278 ф. Но многие из этих рекордов, по мнению И. В. Лебедева, не были максимальными для С. И. Елисеева, который предпочитал работать втихомолку. А вообще каждый рекорд — чудо своей эпохи.

Весной 1899 года Миланский атлетический клуб проводил международные состязания для атлетов-любителей. По условиям соревнований первое место давало: мировое первенство, диплом и золотую медаль. По воспоминаниям И. Шемякина, который считал С. Елисеева феноменальным атлетом, д-р В. Ф. Краевский, любивший Елисеева и помогавший ему своими советами, на свои деньги отправил атлета в Милан. И Елисеев прославил нашу родину, как выразился Шемякин, званием чемпиона мира. 7 апреля его чествовали в кабинете д-ра Краевского.

Сразу после Милана на Всероссийском чемпионате 1899 года Елисеев — симпатичный прекрасно сложенный молодой человек (так писала одна из российских газет) — выигрывает первое место у двух семипудовых богатырей — Твидо Мейера и Ивана Шемякина. Выигрывает он и следующий — четвертый Всероссийский чемпионат, 1900 г., вновь оставив на втором месте Т. Мейера.

На пятый чемпионат России победители прошлых лет Т. Мейер, Г. Гаккеншмидт и С. Елисеев не были допущены.

В 1903 году С. Елисеев участвует в мировом чемпионате среди профессионалов в Париже и занимает второе место, на первом — француз Пьер Бонн, а на третьем — знаменитый швейцарец Эмиль Деркац. Пьер Бонн считал русского богатыря Елисеева самым совершенным и самым классическим атлетом России.

Его антропологические данные: рост — 175 см, вес — 90 кг, шея — 45 см, грудь — 121, талия — 80, бицепс — 43, бедро — 63. В опубликованных таблицах мировых рекордов по всем упражнениям со штангой и гирями за Елисеевым в 1902 году значилось 10 достижений из 35, в 1912 из 40 силовых упражнений — 4. Были еще и неофициальные, установленные атлетом в Уфе. Из них можно отметить такие: жим двумя руками — 380 фунтов (155,6 кг), толчок двумя — 434 ф. (177,7 кг), выкручивание левой рукой — 320 ф. (131 кг). Отрывал от земли силой спины с помощью лямок чугунную плиту весом 1257 фунтов — 515 кг.

В 1905 году арест за революционную деятельность прервал спортивную карьеру знаменитого чемпиона в расцвете сил. Скромным, порядочным человеком и изумительным атлетом С. И. Елисеев вошел в историю отечественного атлетического спорта.

 

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:23

Атлетическая поэма

Аттракцион Новака назывался «Атлетическая поэма». Думается, что жизнь и творчество Григория Ирмовича было той неповторимой поэмой, созданной им самим

Сегодня трудно поверить, но было такое время, когда наши, тогда — советские спортсмены не участвовали ни в первенствах Европы и мира, ни в Олимпийских играх. Они вообще не участвовали в международных соревнованиях. Хотя их спортивные результаты — секунды, метры, килограммы были на уровне мировых рекордов, а иногда и превышали их. Такое уж было время.

Впервые советские штангисты приняли участие в соревнованиях за рубежом после войны, в 1946 году. И не где-нибудь, а в Париже… Там во дворце Шайо проходил чемпионат мира по тяжелой атлетике. Советских штангистов, впервые появившихся на чемпионате, встретили настороженно, без пиетета. Их не знали. Что естественно — о советском спорте мало, что было известно. Над ними посмеивались и отнюдь не добродушно. О мировых рекордах советских штангистов, поставленных заочно, на родине говорили с усмешкой, — дескать, если такие сильные, вот и таскайте свое рекордное железо на глазах у всего мира.

По мере того, как советские штангисты демонстрировали блестящее мастерство и отличную технику, скептицизм иссяк, восторга еще не было, но появилась некая заинтересованность, а что же могут эти советские. А когда Григорий Новак принес своей команде победу, да еще с мировыми рекордами в каждом движении и в сумме, зал дворца Шайо взорвался аплодисментами. «Охотник за рекордами!», «Фабрика рекордов! — так называли Григория Новака французские газеты.

Спортивный французский журнал писал: «Железный малыш» — первый из советских спортсменов, завоевавших титул чемпиона мира. Он столько раз бил мировые рекорды в поднятии тяжестей, что мы, в конце концов, перестали удивляться, забыв, что каждый мировой рекорд — это чудо. Такого количества мировых рекордов, которые установил Новак за несколько лет, с избытком бы хватило на целое поколение гиревиков.»

К 25 годам Григорий установил пятьдесят пять мировых рекордов. Такого атлета мир еще не знал. Ему не было равных на всей планете.

В последующие годы в Союзе появилось немало выдающихся тяжей-рекордсменов и чемпионов мира, чемпионов Олимпийских игр. Достаточно вспомнить Юрия Власова, Леонида Жаботинского, Василия Алексеева, Давида Ригерта и многих, многих других. Но в то время Григорий Новак был первым и единственным. Все, что он сделал в спюрте, можно было бы считать легендой, если бы не было зафиксировано в судейских протоколах.

Десятикратный чемпион СССР Григорий Новак свыше ста раз улучшал мировые и всесоюзные рекорды в различных упражнениях тяжелоатлетического троеборья в разных весовых категориях. Почти за два десятилетия своих выступлений и на тренировках он поднял 80 тысяч тонн железа, или восемьдесят железнодорожных составов. Тогда еще тяжеловесные поезда не водили.

В 1953 году Григорий Новак оставил большой спорт и пришел… в цирк. И это было не первое его появление на цирковом манеже.

Родился Григорий на Киевщине в захолустном городишке — сейчас даже жутко произнести — Чернобыль! Родители подарили маленькому Грише завидные природные качества — крепкий родился малыш… Здесь же, в Чернобыле, он впервые попал на представление в заезжий цирк. Не боюсь повториться, — цирк всегда волнует романтикой, отвагой, мастерством. Общение с сильными, ловкими, смелыми, умными и веселыми, благородными и мужественными людьми оставляет в сердцах добрый след. С того дня Гриша Новак решил стать таким же, как те сильные и ловкие люди, которых он видел в цирке. Он начал тренироваться самостоятельно. Импровизированным манежем был двор. Он пробовал стоять на руках, делать сальто-мортале, таскал и выжимал тяжелые каменюги. Повзрослев и окрепнув, Гриша увлекся спюртом — греблей, акробатикой, прыжками в воду, велосипедом. Однажды он случайно попал на тренировку тяжелоатлетов. Любопытства ради взялся за штангу и выжал пять пудов!. В то время — это был норматив первого спортивного разряда. Было тогда Григорию шестнадцать лет. Занимаясь спортом, он выступал как акробат в паре с Иваном Чеколтаном, который в последствии стал коверным, а Новак — заслуженным мастером спюрта и заслуженным артистом.

Григорий Новак не был «баловнем судьбы». Это только казалось, что ему всегда легко и просто. Были и неудачи, и сомнения, неверие в свои силы. Но с детства его отличало необыкновенное трудолюбие, упорство. Он сам себя научил побеждать. Но, безусловно, преодолевать трудности помогала ему любовь к спорту. Примером тому каскад непременно улучшающихся рекордов. Новак был весьма колоритной фигурой. Все годы — и когда он выступал в спорте, и занимался штангой, и когда выступал в манеже, он был идеальным объектом для многочисленных дружеских шаржей.

В цирк он пришел с громким спортивным именем. Но цирк — это несколько иное. И Григорию пришлось еще доказывать в первую очередь себе, но и другим, конечно, что он — еще и артист. В цирке тоже легких побед не бывает. Цирковые, при всей своей доступности и благожелательности, к чужакам относятся настороженно, внимательно присматриваясь, — есть ли в нем, так необходимый в манеже, кураж. Вот его то, как раз, у Новака было с избытком. Конечно, помогала и спортивная закалка. Выстоял. Утвердился. А главное — он в цирке не был похож на других своих предшественников.

Что демонстрировали силачи? Знаменитый русский богатырь Николай Жеребцов вез на манеже расписную подводу с двадцатью седоками, вращал двенадцать человек на карусели, установленной у него на груди, поднимал платформу с двумя быками. Реквизитом Новака стали спортивные снаряды — гири, штанга и акробатика. Его постоянные жизненные спутники. Основа, как отмечалось, была заложена в юности. Придя после спорта в цирк, он начал свои выступления не совсем обычно, органично соединив тяжелую атлетику с акробатикой. Известно, что штангист, легко поднимающий полтораста килограммов, не всегда удержит в стойке партнера, весящего в два, а то и в три раза меньше, если он не знает акробатики. В манеже Григорий показывал уникальный трюк — держал своего партнера на вытянутой руке, приседая, брал двухпудовую гирю и попеременно выжимал то ее, то партнера! Трюк до сих пор никем не повторенный. Вообще, все то, что делал Новак в разные годы в манеже было уникально. Подобных номеров, а позднее аттракционов ни в нашем цирке, ни в зарубежных просто не было и нет. На глазах зрителей происходило удивительное превращение спорта в искусство. Игра с железом, как говорят тяжелоатлеты, игра мускулов перерастала в игру характеров.

Подрастали сыновья. Аркадий — мастер спюрта, закончил институт, стал рекордсменом мира среди юниоров. Роман с четырнадцати лет пошел работать в цирк. Одновременно он продолжал учебу в школе. Закончил ее и стал студентом заочником института физкультуры, а после — дипломированным специалистом. И тогда сбылось заветное — родился аттракцион, затмивший все, что было ранее создано цирковыми силачами.

Аттракцион «Атлетическая поэма» я уже видел своими глазами. Это был апогей творчества старшего Новака. По-прежнему на манеже гири и штанги, упражнения с живым и мертвым весом в статике и динамике, по-прежнему Новак удерживал на ногах трек, по которому мчались на мотоциклах сыновья… Сместился акцент, появилась сверхзадача — рассказать о Человеке, о неограниченных его возможностях. В центре внимания не столько упражнения атлетов, столько столкновение характеров. Динамичный рассказ полный доброго юмора и даже самоиронии о знаменитом отце, о спокойном и уверенном Аркадии и любознательном Романе. Так распределялись роли в этом увлекательном спектакле.

В то время я и познакомился с Григорием Ирмовичем. Как большинство цирковых артистов, он проявлял доброжелательность и был доступен. Незабываемы его рассказы на «суржике» — удивительном коктейле из русских и украинских слов. А еще лукавый юмор. А еще неподражаемая интонация. Он рассказывал о своих выступлениях на чемпионатах — мировых, европейских, союзных, поездках в Париж, о турне по Чехословакии. Вспоминал о том, как на чемпионате мира весы, на которых происходило взвешивание, врали на полтора килограмма. И это тогда, когда лишний грамм мог склонить чашу весов к проигрышу. А еще о том, что в Чехословакии есть общество его имени. Шутил, конечно. Просто чешские и словацкие Новаки объединились, при этом их фамилия читалась с ударением на первом слоге.

Позднее, оставив манеж, Григорий Новак стал выступать с устными рассказами на эстраде. Так проявилось его третье призвание. Маленькие рассказики, новеллы он сочинял сам. Это были случаи, эпизоды из богатейшего спортивного прошлого, цирковые байки, закулисные истории. Причем все это приобретало законченную литературную форму и Григорий Ирмович переносил их на бумагу. Герои рассказов люди цирка — знаменитый артист, униформист из индийского цирка, увиденный на гастролях, сам автор… Мне очень нравятся его рассказы о цирковых животных.

Григорий Новак — славная история и советского спорта и советского цирка.

Аттракцион Новака назывался «Атлетическая поэма». Думается, что жизнь и творчество Григория Ирмовича было той неповторимой поэмой, созданной им самим.

 

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:24

Поищите древних мудрецов…


Чемпiон-атлетъ П.І. Крыловъ

Рекорды:

выкручиванiе левой 280 ф

толканiе двумя 320 ф

выжиманiе съ моста 320 ф

разведенiе по 101 ф въ каждой руке


Измеренiя:

ростъ 170 см
шея 55 см
грудь 124 см
бицепсы 45 1/2 см
бедро 68 см
предплечье 35 1/2 см
икры 40 см Поищите древних мудрецов с бицепсами в 46 сантиметров…

Когда меня спрашивали в детстве, кем я желаю быть, когда вырасту, я свирепо скрежетал зубами и отвечал: «индейцем». В этом ответе сказывалась вся кипучесть моей натуры, благодаря которой меня бросало в жизни сверху вниз, снизу вверх и во все четыре стороны. Между тем я не могу пожаловаться на судьбу, но мы с ней вели великолепную войну, причем судьба старалась мне устроить жизнь получше. А я, точно нарочно, всячески старался коверкать жизнь. Иногда это бывало грустно, а иногда — презабавно, — все зависело от настроения.

Жизнь пережить — не поле перейти

Вот теперь, когда мне стукнул 45-й год, я сам с интересом окидываю взором свое прошлое и думаю: «Ну, Федотыч, и помыкало же тебя!.. Черт передери, как тебя помыкало, старый балаганщик!» Становлюсь я тогда перед зеркалом, и смотрит оттуда на меня уже не прежний курчавый румяный Петя Крылов, а изрезанное морщинами усталое лицо человека, перевалившего за сорок лет… «Где ты, мой румянец, где вы, мои кудри?.. Их иссушила грусть, и ветер их разнес», — утешаю сам себя, ласково поглаживая предательскую лысину. Но если судьба отняла мой румянец и кудри, — то мускулы и сила у меня остались не хуже, чем прежде, и если бы теперь мне предложили любое обеспечение и спокойное место помимо цирковой карьеры, — я откажусь, черт меня передери!.. Как старая гвардия, которая умирала, но не сдавалась, так и я останусь до конца дней моих… «индейцем». И это будет последняя моя победа над судьбой, которая постоянно коварно хотела из «индейца» сделать «обывателя». Но, увы, далеко не все великие мира сего удостаиваются памятников от потомства (почему-то называемого благородным), даже если они и обладали бы, как я, бицепсами в 46 сантиметров (поищите, друзья, древних мудрецов с такой мускулатурой!). Поэтому я гордо отказываюсь вперед от всяких статуй в мою честь и пишу сам эту автобиографию, не надеясь, что найдется через несколько столетий поэт, который воспоет меня, как воспел старец Гомер «гнев Ахиллеса, Пелеева сына». Положим, Гомеры живописали подвиги силачей в век Золотой Эллады, а в наше время про людей силы физической пишут не вдохновенные певцы, а газетные рецензенты в рубрике «Спорт» и в… хронике происшествий.
«Tempora mutantur, et nos mutamur in illiis!» — сказал бы мой первый учитель-латинист, нещадно лепивший мне единицы во славу классической системы. Конечно, «mutamur», — отвечаю я сам себе, — ведь на календаре 1914 год!

Перевертываю страницы жизненного календаря и дохожу до 11 июня 1871 года: это — день моего рождения. Родители мои почти безвыездно жили в Москве, где отец занимал хорошее место управляющего на винном заводе Поповых. Все в нашей семье были крепкие люди — особенно мой отец: среднего роста, коренастый, с высокой поднятой грудью, он всегда поражал меня той легкостью, с которой проделывал самые трудные упражнения на кольцах, висевших в нашей детской. А когда отец взял за грудь нашего кучера Онисима, явившегося в контору пьяным, и выбросил его с лестницы, — влюбленность моя в отца уже не знала пределов. Я старался во всем подражать ему, ходил так же выпятив грудь и говорил сиплым точно надтреснутым голосом, который по моему мнению, очень напоминал отцовский низкий бас.

Напрасно меня мать усаживала за книги, — единственно, что мне в них нравилось, — это то, что их можно было запускать в головы детям соседей, с которыми у меня шла беспрерывная война, прерывавшаяся только для совместной игры в бабки. Да и эта игра кончалась тем, что мы вцеплялись друг другу в волоса. Я постоянно удирал из дому, чтобы лазать по деревьям, запускать змея или драться с товарищами. Положим, когда мне исполнилось десять лет, и мне подарил отец роман Майн Рида «Всадник без головы», все остальные игры стушевались перед игрой «в индейцев». Это была премилая игра, в которой главную роль играла стрельба из рогатки в оконные стекла. Великолепно я выучился этой стрельбе, — только и слышно бывало порой: «дизнь-тррах», — звон от разбиваемых стекол. Особенно хорошо трещали стекла зимой. Ну, и влетало же мне от родителей, от соседей, от няньки за эти стекла! Помню, когда после одного меткого выстрела меня потащили драть на конюшню, я вопил благим матом: «За что?.. ведь прицел был великолепный… Сразу три стекла вдребезги!..»

Наконец отдали меня в гимназию, и началось мое странствование по средним учебным заведениям Москвы. Кто виноват, — педагоги или я, — не берусь судить, но мы не сходились взглядами. Я всегда думал, что мальчугану с моими мускулами нет особой нужды знать всевозможные исключения masculini generis и т.д., а потому, сидя на уроках, постоянно читал из-под парты Майн Рида, Фенимора Купера и Жюля Верна, а все вечера проводил на галерке в цирке Саламонского, где работал покойный Форс, ставший моим кумиром, и все манеры которого впоследствии я перенял в моей «работе на арене». Придя из цирка домой, я тренировался утюгами, которые навешивались на половую щетку, а иногда заходил в мясные лавки, где пробовал поднять двухпудовку. К гирям у меня оказалось больше способностей, чем к наукам, и мне удалось через 2–3 месяца толкнуть двухпудовку. От робости или страха, — уж не знаю, у меня при этом из носа пошла кровь… Подручные — мясники, сначала называвшие меня «карапузом» и «синей говядиной», посмотрели на меня с уважением, а хозяин лавки взял меня за шиворот и со словами: «Еще беды с тобой не обобраться, ежели надорвешься, стервец»… потащил к выходу. Итак, этот мой первый дебют в качестве атлета закончился трагикомично, но все-таки я, когда торговец тащил меня вон из лавки, успел укусить его за руку. Плоды моей тренировки сказались очень быстро и крайне неожиданно: в большую перемену я вздул троих моих товарищей и при этом увлекся так, что их повели в лазарет, а меня со швейцаром отправили домой с тем, чтобы я не возвращался в гимназию.

Вот вам и справедливость поговорки: «победителей не судят»! Удалось родителям поместить меня в первую гимназию, где я усердно читал из-под парты опять Майн Рида до 4-го класса, когда меня опять за драку «попросили выйти вон». В сущности говоря, в этом была колоссальная несправедливость: я был только виноват в том, что был сильнее моих сверстников, ибо если бы они меня вздули, а не я их, то… выгнали бы их. Тогда на общем семейном совете было решено сменить мою классическую систему образования на реальную, и я начал странствовать по реальным училищам. Сначала выгнали меня за драку из казенного реального училища, затем из училища Фидлера, когда я спустил с лестницы одного «фискала», при этом так ловко, что он пробил себе голову. Наконец меня отдали в училище Хайновского, куда поступали «камчадалы» из остальных учебных заведений. Там я быстро сделался очень популярным, благодаря силе (уже выжимал двухпудовки). В этом училище все были хорошие парни, — сначала они попробовали навалиться на меня гурьбой, но когда я выбил добрую дюжину зубов у моих врагов, меня единогласно признали сильнейшим «хайновцем», причем каждый в знак уважения к моей мускулатуре давал мне часть своего завтрака. Это было почетно, но уж чересчур сытно: мне казалось неудобным, чтобы первый силач не мог съесть всего, что ему приносили, и я буквально жрал, пока глаза не лезли на лоб.

Дошел я до пятого класса и почувствовал, что меня неудержимо тянет к приключениям. Долго я не колебался, кем мне сделаться — индейским ли вождем, в роде какого-нибудь Сиу-Ксу Орлинного Когтя, или морским разбойником. И то, и другое было заманчиво…

Наконец жребий был брошен, и я очутился в Мореходных классах в Петрограде. Хороший был там народ, — здоровый, крепкий и очень дружный, Жили мы превосходно и весело, — хотя я был и самым сильным «мореходом», но меня все-таки здорово отдули раз пять. Будучи учеником, я ходил в плавание: был рулевым на пароходе «Чихачевъ» (Р.О.П.), плавал на английском пароходе «Кочгаръ» между Одессой и Марселем и наконец в Добровольном Флоте простым матросом. Побывал я в Японии, Китае, Александрии, в Англии. Боже мой, как хорошо на меня действовали морские волны! Стою на борту, и сердце замирает от невыразимого блаженства при виде бесконечного простора… От избытка чувств душа была так полна, что я должен был обязательно кого-то ударить и поэтому всегда шел в кочегарку драться. Да, я делался настоящим «морским волком»! Это не то, что быть поваром на паршивом греческом судне «Эмилия», как пришлось мне перед поступлением в Мореходные классы. Но, и готовил же я!.. Помню, после первого приготовленного мною обеда оба хозяина судна подошли ко мне с поднятыми кулаками, но тотчас же очутились на полу… После этого состоялось молчаливое соглашение, в силу которого готовить стали сами хозяева, а я из поваров перешел в юнги. Свежий, морской воздух сказывался на моем организме гораздо благотворнее, нежели все классические и реальные системы образования: я делался все здоровее и здоровее. Во всех городах, куда заходили мои пароходы, я посещал атлетические клубы, поднимал гири и боролся, — преимущественно накрест. Особенно частым гостем я был в Одесской школе атлетики Новака, где прямо «умирал» за штангой, — в то время я уже толкал двумя руками более шести пудов и чувствовал себя «довольно гордо». Наконец сдан последний экзамен на курсах, — и я с дипломом в кармане занял место второго штурмана (иначе — помощника капитана) на пароходе Добровольного Флота «Мария», который курсировал по Азовскому морю.

Вскоре я сделался популярнейшим человеком среди приморского населения, особенно после того, как избил одного турка, который доставлял на пароходы фрукты. Этакая был каналья, извините за выражение! Продал он мне винограду на 1 руб. 25 коп., и ни к черту негодного. Я и говорю ему: «Отдай, Ахмет, деньги и получи деликатнейшим манером свой виноград прямо в морду». Подбоченился он фертом, засучил руки и говорит: «Отними, бачка, деньги»… Ну, я стал отнимать… То он меня по уху, то я его по зубам… В результате, я свой рубль с четвертаком отнял и Ахмету руку правую окончательно вывернул… Одним словом, все шло благополучно, но вот в конце зимы 1895 года поехал в Москву, чтобы родных повидать и похлопотать насчет места первого помощника капитана в Русском Обществе Пароходств и Торговли. Тут и произошло крушение моей жизни. Встретился со мной мой старинный товарищ Мочульский (царство ему небесное!), - тоже атлет-любитель. Пошли мы к Сереже Дмитриеву-Морро, имевшего тогда атлетический… погреб под магазинами Лурие, у которого работал художником Морро. В магазине были угольные склады в погребе, и вот там-то Серж отвоевал себе местечко для упражнений со штангами и гирями.

Красиво он «работал», — прямо орел был в темпах. Самая тяжелая штанга, бывало, летит, как перо, — и при этом «с улыбкой на устах». У меня ловкости не было, — все выходило по-медвежьи, но я изобрел свою систему: посмотрю, бывало, на штангу посвирепее и обругаю ее самым пренебрежительным образом, а от этого сам уже в злость прихожу и начинаю поднимать, — поднимаю и все время ругаюсь, чтобы злость не утратить и чтобы с этого самого энергия не пропала. Очень мне эта система помогала, — с тех пор у меня еще и доныне манера осталась, — гири я поднимаю или бросаю, — нечто в роде рычание звериного испускать для поддержания геройского духа. И началась тут настоящая трагедия моей души… Дни и ночи только мечтаю о гирях и аппетит даже потерял. Завел у себя дома тоже подвал с гирями, — штангу купил, ворочаю гирю нескладно, но стараюсь копировать манеры Фосса.

Чувствую, что горит в моей душе «священный огонь артиста», и что единственное мое призвание это — благородное искусство…

Колебался я недолго и 25 апреля 1895 года уже стоял в балагане Лихачева на Девичьем Поле и показывал сему директору мои бицепсы объемом в 41 сантиметр.

Пощупал меня со всех сторон Лихачев и произнес, почесывая в затылке: «65 целковых в месяц, мусью, и чтобы ежеден несколько раз работать»… Пожал я руку этому моему Барнуму, — в сером пиджаке, лакированных сапогах и красном галстуке «бабочкой», — и наше соглашение состоялось. Поехали мы с ним в провинцию, — по мелким ярмаркам и садам. Чуть ли не каждый час приходилось мне работать, то ворочая гири, то борясь на поясах с любителями. Бывало, еле успеешь отдохнуть и напиться чайку, как опять заливается колокольчик перед дверью балагана, и осипший голос начинает выкрикивать: «Пожалуйте в театр живых чудес… Между прочими чудесами сказочный богатырь Петр Федотович Крылов, уроженец города Москвы, покажет необычайные чудеса своей силы. Представление начинается!..»

Ну, и опять — ворочаешь штанги на сцене, которая ходуном ходит, ибо сколочена из барочного тесу. Из балагана Лихачева я перешел в цирк Камчатного, — это уже «чином выше». Впервые выступил я в этом цирке в слободе Покровское. Теперь понятия не имеют атлеты о том, как работали раньше… Не меньше 12–15 раз приходилось мне в сутки выступать, в промежутках стоишь на «раусе» (на балконе цирка) и зазываешь вместе с клоунами публику. К тому времени я срепетировал уже хороший номер: поднимал со стоек лошадь с всадником на веревках, а не на цепях с блоками. После этого номера во всех маленьких городках, куда я приезжал с цирком Камчатного, на меня публика смотрела, как на одно из «живых чудес». Даже плакат этого номера я себе заказал у одного маляра, — сильно он нарисовал, но мое лицо с натуры писать отказался, а взял с лубочного издания «Палач города Берлина». Смотрю я на плакат, и самому страшно становиться: уж больно зверское лицо, и как будто сходства со мной мало. Однако плакат мой дирекция вывесила около входной двери, а чтобы еще больше впечатления на публику он производил, я во время «рауса» становился рядом с плакатом.

От Камчатного я поехал в Уфу в большой цирк Боровского и делал с ним турне по Сибири в течение трех лет. Тогда я уже выработался в «хорошего артиста» — жалованья получал 200 рублей и бенефис. «Работали» со мной два атлета, — знаменитый потом С.И. Елисеев и А.Д. Горец (Мануилов). У меня с Елисеевым сразу резня пошла на гирях, — надо сказать, что я был лучше его на одну руку, а он выше меня в движениях на обе руки. Выступали мы вместе в качестве «номера», но всегда начинали сводить на «конкуренцию» и доходили порой не только до ругани, а до драки на арене — приходилось самому Боровскому вмешиваться в нашу «работу», выгонять нас с манежа и штрафовать. Горец гиревиком особенным никогда не был, но хорошо боролся на поясах.

В первый бенефис я взял хороший сбор и при этом на меня составили протокол. Дело в том, что в тот день я должен был поднимать лошадь со всадником и держать на груди наковальню. Выхожу на арену, публика принимает меня с азартом, но вдруг слышу из первого ряда господин какой-то, в чиновничьей фуражке и довольно мозглявого виду, говорит своей соседке: «Не понимаю, как можно приветствовать в наш просвещенный век грубую силу. Это просто бык какой-то!» и т.д. Посмотрел я на него, остановил оркестр рукой и говорю публике: «Господа, вот этот господин говорит, что — я бык… Хотя я — человек интеллигентный, но работаю на арене, потому что люблю силу… А, в общем, я нахожу, что лучше быть сильным быком, нежели слабым ослом, хотя бы и в чиновничьей фуражке, как сей субъект». Что тут поднялось в цирке — и описать трудно… Аплодисменты, аплодисменты без конца.

Господин, которого я обозвал «ослом», вломился в амбицию и полез на арену объясняться, но тотчас же был мною взят за шиворот и посажен обратно на место. В итоге скандал, протокол и т.д. Вообще, «язык мой — враг мой», мог бы я сказать, потому что часто имел неприятности из-за невоздержанности на словах.

Но уж у меня характер такой, что «миндальничанья» на арене я не признаю. Да и где тут было научиться этикетам всевозможным, когда каждый день почти боролся в Сибири с такими типами, что разве только на большой дороге им настоящее место. Помню, в Иркутске боролся я на поясах с местной знаменитостью Шляпниковым. Громадного роста, почти в девять пудов весом, с лицом суздальского письма, окаймленным окладистой черной бородой. Шляпников переложил на своем веку до 25 профессиональных борцов, — а я приложил его на оба плеча. Ну, и как же мы с ним после борьбы в коридоре ругались, — обеим приятно было, — и слов для ругани уже не хватило… А тут еще «этикеты» соблюдать! Победа над Шляпниковым покрыла мое имя в Сибири таким ореолом, и был сразу произведен в «душки» — правду говоря, я был красивым парнем (шерсти на голове было хоть отбавляй, — не то что теперь)!

Но «романы» мои были не совсем удачны: я все время только показывал свои мускулы и спрашивал своих поклонниц: «Сколько вы выжимаете?» Вообще, интересы мои в жизни сводились только к штангам, бульдогам и весовым гирям. Когда от Боровского перешел я в цирк Владимира Дурова (Орел и Витебск), то, посмотрев на этого знаменитого клоуна, пришел к заключению: «Хороший артист, но в общем ничего не стоит, так как моей штанги поднять не может». К таким заключениям я пришел, когда слушал Шаляпина и смотрел картины в Третьяковской галерее. Затем очутился я в цирке Девинье и Бизано, разъезжавшим по волжским городам. Были мы в Ярославле, Рыбинске, Костроме и т.д. У меня уже было много трюков: жал одной рукой бульдог, рвал цепи, ломал подковы и монеты, разбивал кулаками камни, делал растяжку с четырьмя лошадьми. При этом я всегда разговаривал с публикой сам, между тем как при работе других атлетов их номера объяснял кто-нибудь из «униформы». По отзывам публики, мои реплики всегда отличались убедительностью. Например, когда я разбивал камень кулаком, то неизменно обращался к публике с такими словами: «Господа, если вы думаете, что в этом номере есть фальшь, то могу разбить этот камень на голове любого желающего из публики… Милости прошу желающих — на арену!» И постоянно эта короткая вступительная речь оказывалась крайне убедительной, так как желающих подставить свою голову под мой кулак не находилось даже среди лиц, наиболее склонных к скептицизму.

Во всех приволжских городах мне много приходилось бороться на поясах, что вместе с победными лаврами иногда приносило и неприятные последствия: так, после моей победы в Рыбинске над Петром Егоровым, весившим около десяти пудов, местные крючники дали зарок «пощупать тот материал, из которого сделаны мои ребра», — volens-nolens, пришлось каждый вечер после цирка уже прямым манером отправляться домой на извозчике. В 1894 году приехал я в Москву на побывку к родным. По-настоящему, мне бы отдохнуть от гирь, а я опять за них: отправился «себя показывать» на атлетические арены к барону Кистеру, а затем к Наумову. Барону М.О.Кистеру всем обязан атлетический спорт в Москве: много я видел в жизни моей любителей спорта, но такого бескорыстного спортсмена-идеалиста, как этот человек, — англизированной, московской складки, — видеть мне не приходилось.

Положим, и встал ему спорт в копеечку, — почти все свои большие средства М.О.Кистер ухлопал на любимую тяжелую атлетику. Арена его помещалась на Новинском бульваре и было очень хорошо оборудована для гирь и борьбы. Из любителей выдавались Солдатенко, Ломухин, Горлов и Митрофанов (был лучше всех, — выжимал двойники 20 раз, потом спился и умер босяком). Я начал «ставить рекорды»: выжал левой бульдог в 260 фунтов и взял с моста 290 ф. Для того времени это было — «не фунт изюму»! Кистер выдал мне медаль за выжимание бульдога. На арене Наумова (помещалась в Новых Рядах) я давал разводку с весовыми двухпудовками, — натурально «телами книзу». Одним словом, зарекомендовал себя в своей родной Москве как атлета-рекордсмена, и понесло меня попутным ветром опять в цирки.

Ангажировал меня Девинье, и я объехал с ним Минск, Двинск, Ковно, Гродно, Вильну, Лодзь и другие города Юго-Западного края. Тогда у меня была уже «большая марка»: я получал 300 рублей в месяц и начал писаться «королем гирь».

В Лодзи была у меня самая интересная «конкуренция» в гирях, — не с кем иным, как с знаменитым теперь чемпионом-борцом Станиславом Збышко-Цыганевичем. Совсем он был тогда молодой, но все же чувствовалась в нем громадная сила, сделавшая его теперь первым мировым борцом. Но все же на гирях я ему «влил», черт меня передери! — извините за выражение…

Сделал я на «конкуренции» следующее: выжал левой бульдог в 280 фунтов, взял с моста 300фунтов. И развел по 100 ф. в каждой руке (весовые двухпудовки с привязками). Только в одном номере он меня побил: штангу мою в 320 фунтов Збышко толкнул два раза, а я — один раз. В Вильне меня постигло несчастье: поднимая с платформы лошадь со всадником, я поскользнулся и вывихнул ногу в колене и ступне. Семь месяцев пробился я без работы. Настроение было ужасное. «Ну, думаю, — конец! Теперь жалкий калека на костылях»… Сколько раз хотел покончить жизнь самоубийством… Только справедлива пословица: все перемелется, — мука будет. Поправился я, и нога моя еще крепче и сильнее стала. Опять поступил я к Девинье и в 1901 году был с его цирком в Киеве. Этот год был для меня успешным в рекордах: выжал я левой в штанге 280 ф., развел по 100 ф. шарами, донес правой гирю в 100 фунтов к выжатой левой рукой штанге в 280 ф., с моста взял 300 фунтов.

Все эти рекорды я проделал официально в Киевском атлетическом обществе и получил за них от председателя Общества доктора Е.Ф. Гарнич-Гарницкого диплом и золотую медаль. В 1903 году я работал у Александра Чинизелли в Варшаве на жаловании 600 рублей в месяц и имел громадный успех. Положим, и работал я, как верблюд, без устали и самые тяжелые трюки. К моей программе прибавились еще: выталкивание двумя руками с передачей затем на одну руку громадной штанги с полыми шарами, в которых сидело два человека из униформы, и поднимание на платформе с цепями 20 человек. Многие думают, что благодаря стягиванию цепей, этот номер очень легок. Ну нет, черт меня передери!.. Нужны очень сильные ноги и очень сильная спина, иначе останетесь калекой на всю жизнь.

Жизнь в Варшаве мне понравилась: чистота, население веселое, и, главное, очень дешевые порции в ресторанах — на 2 рубля мне давали… пять антрекотов на кости. Наконец, мне пришлось работать в Матушке Белокаменной. Запестрели мои плакаты (теперь уже художественной работы) на заборах садов Омона, Антея, Зоологического, Народной трезвости в Ново-Сокольниках у Р.Р. Вейхеля. Платили мне уже 700 целковых за месяц или по 400 за 15 дней.

От радости, что я работаю в своем родном городе, я старался чуть не лопаться под гирями и нагружал на себя неимоверный вес. Публика меня чуть не на руках носила. Только характерная манера у зрителей свое сочувствие выражать. Ведь видит иной, что у атлета глаза чуть ли не на лоб от усилий лезут, а спрашивает с участливым видом: «Что это, господин Крылов, тяжело?» Очень многие, особенно дамы, обижались, что на такие вопросы я всегда отвечаю: «Да-с, это вам не насекомых давить»… Но, извольте верить, ей Богу из самой души такой ответ вырывался… После зимней работы у Девинье и у Никитина (в Саратове), попал я в Питер (по нынешнему Петроград, слава Богу!) в Зоологический сад Баумвальда.

Встретили меня петроградские атлеты-любители, как родного, особенно члены Кружка любителей атлетики при Университете с И.В. Лебедевым во главе. В конце моего ангажемента в «Зоологии» этот Кружок поднес мне на сцене медаль, причем И.В. Лебедев говорил речь о том, что я в настоящее время являюсь одним из бесспорных «королей гирь». Овации были в тот день мне бесконечные, и я даже заревел белугой на сцене (не «для делов», а по-настоящему), — до того было все обставлено торжественно. Но когда я на сцене целовался И.В. Лебедевым, то никогда не думал, что мне впервые придется выступать в чемпионате борьбы именно у него.

Между тем через год, с его легкой руки, чемпионаты борьбы пошли по всей России, и в 1906 году я уже выступал именно в Лебедевском чемпионате в цирке Чинизелли в Варшаве.

Трудно было учиться поднимать тяжести, но выучиться всем приемам французской борьбы для меня было еще труднее. Помню, в первый день поставил меня Лебедев бороться с немцем Рандольфи. С места он дал мне такую «макарону», что я света не взвидел. Бросился я на него, — в «передний пояс» и о землю. С этого дня у меня появилось, во-первых, желание выучиться французской борьбе, а, во-вторых, непримиримая ненависть к немцам… Целые дни я тренировался с венгром Сандорфи (настоящим), — по 3 целковых платил ему за каждый день тренировки, и особенно налег на изучение ударов и болевых приемов.

После Варшавы начались мои турне с чемпионатом в качестве борца: Ростов-на-Дону, Харьков, Киев, Воронеж, Тамбов, Саратов, Москва, Полтава, Петроград и за последние два года — все сибирские города. В больших чемпионатах не шел дальше III места, а в небольших брал постоянно первенство. Публика мои схватки приветствует немного оригинально: мне свистят, меня ругают, бросают на арену всевозможные удобноносимые предметы (палки, зонтики, картошку…). И все это за то, что я держусь принципа: «Если ты не хочешь, чтобы тебя били, — бей сам». Когда бессонной ночью (после какой-нибудь победы, за которую меня освистала публика за несколько горячих зуботычин) я начинаю думать о том, «где справедливость на земле», мне невыразимо хочется крикнуть публике: «Господа, а если б не я, чемпион мира Петр Крылов, бил этого моего противника Имярека, а он отдул бы меня, как тогда вы аплодировали бы Имяреку и кричали: «Дай ему! Дай ему хорошенько!» Так почему же?.. Господа, я тяжелым трудом и чисто в поте лица сделал себе имя, а потому, пока у Петра Крылова есть сила, Имяреку не придется бить меня, старого балаганщика, а, наоборот, каждый Имярек будет всегда разделан мною под орех»!..

И кажется мне что после таких слов я ушел с манежа не освистанным. Вскакиваю я с постели и начинаю произносить эту речь, обращаясь к улице, глядящей на меня сквозь темные оконные стекла… Но когда с красивым жестом раскланиваюсь я перед публикой, то слышу чье то жалобное повизгиванье, — это воет мой старый рыжий такс «Крокодил», который чувствует своей собачьей преданной душой, что его хозяина обидели, и что я, черт меня передери!, не такой уже зверь, каким меня представляет публика… «Крокодил» умильно смотрит на меня, виляет хвостом и тихонько сочувственно воет…

Лапу, старый товарищ!..


Чемпион мира Петр Крылов

1914 г.

 

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:25

Дядя Ваня




17 декабря 1985 года тогда еще ленинградский цирк отмечал 100-летие русской тяжелой атлетики и классической борьбы. Отсчет пошел с августа 1885, когда под руководством врача Мариинского театра В.Ф. Краевского в Петербурге был образован первый в России общедоступный кружок любителей атлетики. Именно в этом кружке преимущественное внимание уделялось французской борьбе, или классической, как ее стали именовать в двадцатом веке. Начинание Краевского и его единомышленников — первый этап становления этого вида борьбы в России. Многие замечательные русские борцы и тяжелоатлеты были выходцами из кружка Краевского — и в их числе знаменитый на всю Россию арбитр цирковых чемпионатов Иван Владимирович Лебедев — дядя Ваня. Под этим псевдонимом-прозвищем Лебедева знала вся Россия.

Бесподобный арбитр чемпионатов французской борьбы, издатель спортивных журналов, убежденный пропагандист тяжелой атлетики, даровитый литератор, драматический артист. Лебедев пользовался громаднейшей популярностью — фамилия его не сходила с афиш и газетных полос. Художники-карикатуристы любили рисовать шаржи на этого широкоплечего здоровяка, — даже такой популярный журнал, как дореволюционный «Огонек» печатал их на обложке.

Ставшее привычным словосочетание — «Парад-алле! — впервые произнес дядя Ваня — инициатор этой формы представления.

В автобиографии, написанной для музея цирка, Иван Владимирович назвал двадцать восемь(!) профессий, которые он приобрел на протяжении своей бурной, полной превратностей жизни. Он был репетитором, гувернером, преподавателем физического развития, корректором, конферансье, лектором, фельетонистом, художественным чтецом…

Жизнь его изобиловала стремительными взлетами и сокрушительными падениями, сам он сравнивал ее с вращением на «чертовом колесе» — то вверх, то вниз… Еще будучи студентом Петербургского университета, он организовывал многолюдные атлетические праздники, массовые конкурсы, спортивные клубы и общества, был неистощим на выдумку, изобретал различного рода гимнастические снаряды, что подтверждают дошедшие до наших дней «Охранные свидетельства».

Неоднократно дядя Ваня собирал и возглавлял чемпионаты борьбы и труппы драматических театров. Вместе со своим другом, известным трагиком Мамонтом Дальским затевал постановку на цирковой арене шекспировских пьес, и в частности «Макбета», редактировал газеты, учреждал комитеты по сбору средств в помощь нуждающимся.

Искреннее сочувствие обездоленным, совестливость и демократичность взглядов побудили Ивана Владимировича издавать на свои средства «Новую маленькую газету», которая рассказывала о жизни заводского и мастерового люда — «детей труда и улицы», как было сказано в своеобразном ее девизе, печатавшемся в заголовке из номера в номер.

Перу Лебедева принадлежат книги «Тяжелая атлетика», «Сила и здоровье», «Борцы», «Французская борьба», «История профессиональной борьбы», и многие другие, всех не перечислишь.

«Звездным часом» Ивана Владимировича Лебедева стало создание Дворца Искусства и Спорта. По его собственному признанию, среди многих и многих начинаний, Дворец его любимое детище, дело, в котором он, может быть, наиболее полно сумел выразить себя. Алексей Максимович Горький, хорошо знавший Лебедева, в августе 1921 года дал ему рекомендацию, адресованную в Отдел народного образования: «Это — в высшей степени опытный, искусный и энергичный работник на почве культуры, он умеет владеть массой, чутко понимает ее желания и умеет облагородить их. Прекрасно заявил себя на юге России и был бы очень на месте здесь«.

Мировые чемпионаты французской борьбы, проходящие в цирках, пользовались бешенной популярностью. Простодушная публика требовала эффектных номеров, и она, конечно, не была готова воспринять тонкости классической или вольной борьбы, понятные сегодняшним болельщикам. Зато публика начала прошлого века охотно принимала правила игры, предлагавшиеся ей с циркового манежа. Соревнования борцов проводились чуть-чуть не всерьез. Это был зрелищный спектакль.. У каждого из борцов было свое амплуа — героя, комика, трагика, злодея… И на борцовском ковре каждый, естественно, должен был соответствовать определенной ему роли. И зрителей вполне устраивала эта милая несерьезность.

Режиссером и автором этих борцовских спектаклей был Иван Владимирович Лебедев. Дядя Ваня.

Старейший цирковой артист Яков Шехтман, выступавший в цирковых балаганах с весьма оригинальными номерами «Человек — огненный фонтан» и «Человек — аквариум« и хорошо знавший Лебедева, вспоминает: «Его называли »профессором французской борьбы», и в том цирке, где он руководил чемпионатом, всегда были аншлаги.» Во многом этому способствовали оригинальные «сценарные разработки», на которые Дядя Ваня был великий мастер. Задолго до приезда цирка в город, где намечались гастроли, Дядя Ваня посылал туда борца, в данном случае Ракитина (был такой известный борец). Там он устраивался на работу.

Помню, это было в Херсоне. Ракитин устроился грузчиком в порту. Работал хорошо и вскоре завоевал авторитет. Чтобы в городе о нем заговорили, придумывал различные трюки. Вот один из них.

По главной улице едет подвода, нагруженная до отказа. И вдруг — отскакивает колесо, подвода наклонилась — вот-вот рухнет… Откуда ни возьмись подбегает Ракитин, легко поднимает телегу и ставит колесо на место.

Вокруг собираются зеваки, и начинается… Один рассказывает, что он видел собственными глазами, как Ракитин ставил трамвай, который сошел с рельс… Одна небылица сменяет другую. Все что-то знали о Ракитине, и поэтому вскоре разнеслась молва, что в городе появился настоящий Геркулес.

И вот приезжает цирк…

На одном из представлений из зрительного зала выходит человек и громко заявляет: «Я хочу померяться силой с вашим лучшим борцом!» Публика сразу узнает Ракитина и кричит: «Давай, Ракитин, сейчас же давай!» Ракитин начинает раздеваться… И тут вмешивается Дядя Ваня:

— Простите, но для того, чтобы получить право бороться, надо быть борцом. А я вас не знаю. Но… если очень хотите померяться силой с нашим борцом, приходите завтра. Мы пригласим врача, он вас осмотрит, и если найдет, что вам можно бороться, то мы вас допустим к борьбе.

Назавтра в цирке аншлаг. Борьба началась но… Ракитина нет. Публика требует: «Давай Ракитина!» Выходит Дядя Ваня и спокойно объясняет публике: «Днем Ракитин был, его осматривал врач и допустил Ракитина к борьбе. Сегодня он должен бороться, но почему-то не явился.

Перед самым концом борьбы внезапно появляется Ракитин. Публика неиствует: «Давай, Никитин! Да-ва-й!»

Дядя Ваня сообщает, что сегодня не может допустить Ракитина к борьбе, так как уже окончили бороться три пары, как и положено. А завтра Ракитин выступит и будет бороться.

Публика нехотя покидает цирк. Назавтра снова аншлаг.

И вот в первой паре выходит Ракитин, в каком-то немыслимом одеянии — майка, брюки, заправленные в старые сапоги. Публика встречает его с восторгом. Ракитин начинает борьбу, делая вид, что не знает правил, хватает противника за ноги. Дядя Ваня прерывает борьбу и начинает давать Ракитину урок правил французской борьбы. Схватка продолжается. Ракитин снова нарушает правила. Его останавливают. Он злится, но так естественно и артистично, что публика тут же становится на его сторону.

Улучив момент, Ракитин хватает партнера, поднимает его над головой и очень красиво кладет на обе лопатки.

— Ну, как, теперь, правильно? — обращается Ракитин к Дяде Ване. И тот. Улыбаясь, кивает головой.

Вспомнил Яков Шехтман и еще об одном случае, произошедшем в Житомире:
— После представления я задержался в цирке — мне необходимо было привести в порядок свой реквизит. Работы оказалось больше чем достаточно, и я задержался далеко за полночь. Вдруг до моего слуха донеслись голоса. Я подошел к форгангу и заглянул через занавес в цирк.

На барьере сидел директор цирка, рядом — Вейланд Шульц и Дядя Ваня. С ними был еще один человек, — очевидно тоже борец. Тусклый керосиновый фонарь освещал их. Очевидно у них был очень важный разговор. Я находился далеко и не мог слушать о чем они говорили.

Но вот они достали рулетку и начали мерить барьер. Окончив обмер, к моему удивлению, они достали пилу и начали пилить барьер. Подпили одну сторону и примерно через метр начали пилить другую сторону…

На следующий день была назначена решительная схватка до результата между Шульцем и Красной Маской.

В те годы в чемпионатах французской борьбы участвовали борцы, выступавшие под разными масками — Маска Смерти, Маска Динамо, Черная, Красная и даже Золотая Маска… Это очень интересовало зрителей.

Шульц был одним из лучших борцов, и публика его очень любила. А Красная Маска побеждал всех борцов, так что встреча вызывала большой интерес. Зрители болели за Шульца, к тому же сообщили, что если он победит, то любопытство зрителей будет удовлетворено — борец снимет маску и откроет свое лицо, назовет свою фамилию. Я не стану описывать поединок, но скажу, что он был очень красив.

Но вот Шульц схватил Красную Маску на прием — задний мост. Маска попыталась освободиться. Шульц держал его очень крепко. Тогда Маска решает убежать с ковра и ухватилась за барьер двумя руками. Шульц изо всех сил потянул противника обратно в манеж и вдруг… вырывается кусок барьера. Шульц по инерции летит назад и падает на ковер на обе лопатки. Красная Маска лежит на нем, а сверху Маски огромный кусок барьера.

Дядя Ваня фиксирует победу Красной Маски. Естественно, Шульц возражает. В цирке начинается шум и гам. Зрители кричат, что это случайность, что считать победу Красной Маски нельзя. Дядя Ваня успокаивает зрителей и говорит, что если Красная Маска согласится, то можно назначить матч-реванш.

Красная Маска согласился. Публика в восторге…

Отличное знание специфики цирка, природное остроумие и богатейший опыт литературной работы позволяли Лебедеву успешно заниматься драматургией. Им написано огромное количество клоунад, интермедий, миниатюр, раешников, частушек, прологов, обогащенных многообразием художественных находок. Это был большой и плодотворный труд.

В прошлом цирковой артист, большой знаток и теоретик цирка, один из составителей «Цирковой энциклопедии» Рудольф Евгеньевич Славский рассказывал, что знакомясь с архивом Ивана Владимировича Лебедева, поражался с какой теплотой он относился к цирковым артистам, сохранив дружбу с некоторыми из них на всю жизнь. Особое пристрастие питал к эксцентрикам, клоунам, комикам, говорил о них — «Милые, веселые, жизнерадостные, как солнце, люди». Для многих — безвестных комедиантов и корифеев смеха — был знающим советчиком в создании репертуара. Позднее, в двадцатые — тридцатые годы, когда Иван Владимирович возглавлял художественную часть цирков Украины, Белорусссии, Урала, когда вся творческая жизнь арены была под его началом, разносторонняя помощь артистам стала для него делом повседневным. Наш земляк, народный артист РСФСР клоун Борис Вяткин на страницах своей книги «Жизнь клоуна» рассказывал, как он, клоун-новичок, под щедрой опекой Дяди Вани делал свои первые шаги на манеже.

Существуют письменные воспоминания о Лебедеве и еще больше — устных. Вокруг фигуры Дяди Вани наслоилась уйма легенд и полулегенд и просто анекдотических росказней.

Иван Владимирович Лебедев, более известный как Дядя Ваня, прожил достаточно долгую (прожил семьдесят один год и умер 28 июля 1950 года) многотрудную, красивую творческую жизнь, полную благородства и сострадания к ближнему. Память о человеке, рожденном в позапрошлом веке, испытана двадцатым веком, не сотрется и в нынешнем двадцать первом. Память о Дяде Ване вечна, как вечны борьба и борцы!


 

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:28

Я становлюсь борцом

Я знал, что в Москве есть две атлетические школы: школа физического развития B. A. Пытлясинского и арена художника любителя-борца Моро-Дмитриева на Садовой.

Меня тянула к себе школа Пытлясинского. я уже cлышал к тому времени, что он был воспитателем целого ряда известных борцов-профессионалов. Но -- главное — он сам был выдающимся борцом. Из уст в уста передава­лась легенда o том, как Пытлясинский четыре года назад, в 1900 году, сделал дерзкий вызов официальным чемпио­нам мира — французу Полю Понсу и «страшному турку» Kара-Ахмету. Рассказывали, будто этот самый русский бо­рец заявил на страницах парижского спортивного журна­ла, что ни один из них не имеет права называть себя чем­пионом мира, не положив его, Пытлясинского, и что он к их услугам и готов ради этого преодолеть тысячи верст, отделяющие Париж от Саратова. Велико, говорили, было удивление парижан, когда они увидели, что дерзкий рус­ский, рискнувший вызвать знаменитого Кара-Ахмета, был внешне куда слабее «страшного турка». Дело, конечно,

Не только во внешнем виде: Кара-Ахмет тогда считался непобедимыми самым сильным в мире борцом, — неда­ром он только что победил прославленного Поля Пока.

Вот что писал o «страшном турке» «русский лев» Ге­орг Гаккеншмидт — первый русский чемпион мира — в одном из английских журналов:

«B течение долголетней моей карьеpы борца мне при­шлось иметь столько тяжелых и трудных сxваток, снача­ла как любителю, потом как профессионалу, что затрудня­ешься сказать, которой из моих побед я мог бы гордиться больше, нежели прочими?

Как бы то ни было, вспоминая все свои схватки, я счи­таю самым серьезным, наиболее успешным, мое выступ­ление в Будапеште. Счастье мне улыбалось, и я положил Альберта де гари в 4 минуты, Эмабля де Кальмет в 25 минут, a Вальден6ерга, Которого многие считали опасным Соперником для меня,— в 24 минуты.

Таким образом, все шло для меня как нельзя лучше.

Но нот подошла моя схватка со знаменитым турком Kаpа-Ахметоу. Во вСю жизнь я не забуду нашей с ним схватки.

Этот турок был одним из сильнейших людей, каких когда-либо я знал. Громадная сила, ловкость и удиви­тельная выдержкa делали Каpа-Ахмета страшнейшим из борцов.

Три часа шла наша борьба, и казалось, что она затя­нется до глубокой ночи. Первое время турок имел надо мной большой перевес. Но затем я почувствовал перeвес на своей стороне. K концу третьего часа схватки мы оба были совершенно свежи. Воспользовавшись оплошностью Кара-Ахмета, я бросился на своего противника, и широ­кие плечи турка коснулись ковра.

Это была самая лучшая моя победа...»

Гаккеншмидт так и озаглавил свою статью: «Самая тяжелая моя борьба».

И вот этого «страшного турка», которого Георг Гаккен­шмидт смог положить только за три часа, Пытлясинский победил за семь минут!

Заманчиво учиться y такого борца!..

Приятное впечатление произвел на меня Владислав Алексеевич с первой же встречи. Он был высок, прекрасно Сложен, мускулы его были отчетливо видны. Приветливая улыбка не сходила c его лица; он носил изящные подкру­ченные кверху усы, был лысоват.

Он тепло встретил меня, расспросил o моей жизни, по­хвалил мои мускулы.

И началась моя учеба.

Школа Пытлясинского была расположена на углу Маросейки и Армянского переулка. Меценаты — купцы Рогозины дали ему для этой цели вeсь верх большого до­ма. Но вторникам, четвергами субботам c семи часов ве­чера собирались в школе ученики. Основными предметами были гимнастика, легкая и тяжелая атлетика и — моя Лю­бимая—борьба. конечно, не только один я любил борьбу. Рядом со мной тренировались Пасхалиус, Гинсбург, Якоб­сoн, Бетрам и другие. Многие из них впоследствии, как и я, стали борцами-профессионалами.

Велика была моя любовь к Владиславу Алексеевичу.

За все два года учебы (1904-1905) я не пропустил y него ни одного занятия.

Единственный случай, когда я опоздал на угол Мара­сейки и Армянского, был в грозoвые декабрьские дни 1905 года.

В Москве строились баррикады. На Прeсне закипал бой. Улицы заполняли рабочие.

Жил я тогда в девятиэтажном доме купца Афремова, близ Красных ворот.

По дороге на занятия я увидел, как шестеро рабочих пытаются поднять огромное железное полотно от ворот.

Дело поддается плохо — полотно тяжелое. A c соседней баррикады их уже торопят.

— Ну, что? Тяжело? — спрашиваю я.

Молчат, смотрят хмуро на мое хорошее пальто.

— А ну, наваливайте на меня одного!

Они переглядываются. Раздается смех.

— Ишь, силач нашелся!

— Наваливайте!

C шутками и смехом они взгромоздили полотно на меня.

Чувствую, пудов двадцать будет. Шагаю. Ноги подка­шиваются.

И вдруг крик:

— Казаки!

Все в сторoны.

Я делаю несколько шагов И падаю. И только это спа­сает меня.

Лежу под полотном.

Казаки проносятся мимо. Снег комьями летит Из-под копыт. Вижу — спешились, разбирают баррикаду... Потом затрусили по направлению к Курскому вокзалу.

Прибежали мои шестеро рабочих, c трудом вытащили меня.

Баррикада снова растет. Я помогаю. Кто-то кричит:

— На Сретенке, в магазине Биткова оружие! Все побежали туда.

Метет пурга. Темно. Звенят разбитые окна. Мыв тем­ном магазине.

Снова казаки. Все выбежали. Я остался один, хватаю какой-то длинный предмет в чехле, думаю — оружие. Бе­гу следом. Недалеко церковь. Рабочие скрываются в сторожке, я вваливaюсь тудa. Дьякон запирает дверь, шепчет в страхе:

— Помяни, господи, царя Давида и всю кроткость его... Рассматриваю свой трофей. Конфуз! Это охотничий рог.

Потихоньку расходимся. Я пробираюсь к баням на Театральной площади. Вхожу в баню. Служитель испу­ганно смотрит на меня. Оказывается, я не только обо- рван,— y меня в крови лицо.

Почистившись, благодарю его, выскакиваю в дверь. Спешу в школу. Уже больше семи часов. Идет снег. Где-то полыхает зарево.

Тихо на углу Маросейки и Армянского. Бледный швей­цар говорит:

— Занятий сегодня не будет.

Но вскоре всё входит в свою колею. Мы упорно трени­руемся.

Hет предела моей радости, когда Владислав Алексее­вич в день моего рождения преподносит мне книгу o фран­цузской борьбе. Как греет его душевный автограф!

Летом в московском саду Омона «Аквариум», на Садовой, открывается чемпионат борьбы. B нем выступают знаменитые борцы: великан — серб Антонович, АлеКС Аберг, Георг Лурих, Петр Крылов, студент Соловьев, Моор, не стареющий Глинкин, Шпехт, Хаджи Мурат. Будет бороться и мой учитель.

Перед oткрытием чемпионата он спросил меня:

— Может быть, ивы примете участие?

Я готов был прыгать от восторга: исполнялась МОЯ мечта. Как гордо я поднимал голову, как по-мальчишески выпячивал грудь!

Но скоро наступило разочарование: меня клали на ковер, и я уходил с досады в aртистическую уборную И плакал.

Ко мне подходил милый Пытлясинский, гладил меня по голове, улыбался, говорил:

— И меня клали, всех клали. A ведь вот --- стали бор­цами... И ты, если будешь упорно тренироваться, когда‑нибудь можешь стать борцом. Других будешь класть.

— A почему меня всё ставят c крупными? — спраши­вал я.

— A с кем бы ты хотел? — говорил, улыбаясь, Пытлясинский.

- С Моором, c Крыловым, со ШпехТом... Они моего роста.

— Ну, — вздыхал Пытлясинский. — Крылов — знаме­нитость большая... И Моор тoже... Разве тебя можно c ними ставить!..

Но я был уверен, что выстою против любого, равного мне по весу.

И вскоре после нашего разговора меня вьшустили в паре со Шпехтом. И какова была моя радость — двадца­тиминутная борьба окончилась вничью.

Московская газета «Русское слово» писала на другой день в своем отчете:

«Вторая пара—Шпехт и Тулум6асов. (Я тогда еще не взял псевдонима.) Оба противника не уступают друг дру­гу — ни в силе, нив ловкости. Состязание их представля­ло довольно красивое зрелище...

Противниками была показана разносторонняя техника. «Мосты» и другие приемы были прямо великолепны. Со­стязание продолжалось c пeрерывом 20 минут и кончилось вничью».

Поcле этой победы я сразу вырос в своих глазах. Стал настойчивее просить, чтобы меня поставили c Петром Крыловыми Моором. Но мне опять отказывали в этом, и я смирился, ограничившись двумя-тремя победами в чем­пионате.

Однажды, когда я сидел в ложе, ко мне подошел груз­ный Матюшенко, известный борец c большим стажем, Тот самый Матюшенко, борьбу которого мне удалось на­блюдать еще в Казани. Он предложил мне поехать в Тамбов в цирк Сур — принять участие в чемпионате.

Предложение мне понравилось, но я сказал, что дол­жен посоветоваться c Пытлясинским.

— Сколько ты здесь получаешь? — настаивал он.

— Четыре рубля.

— Ну вот, а там будешь получать пятерку.

— Нет, пока не посоветуюсь c учителем, ехать не мо­гу, — говорил я.

Пытлясинский благословил меня на эту первую поезд­ку, и c этого времени началась моя жизнь борца-пpофес­сионала...

И вот мы c Матюшенко в Тамбове. Взяли извозчика. Подъезжаем к первой гостинице. Я моложе, почти маль­чишка по сравнению со знаменитым Матюшенко, поэтому бегу заказывать номер. Уже в дверях меня останавливает швейцар:

— Номеров нет.

— Едем дальше. Опять отказывают:

— Комнат свободных нет.

Едем еще дальше — опять нет.

— Что это? — удивлялся я.— Все заняты?

A Матюшенко, тяжело повернувшись ко мне, спра­шивает:

— A ты, наверное, говоришь, что мы борцы?

— Да, — с гордостью ответил я.

— Ну, тогда нигде не пустят...

— Почему?

— B прошлом году здесь выступал Моор-3наменский.

Побил посуду, поколотил людей, поломал мебель, когда спрашивали c него деньги, и, не расплатившись, уехал. Было горько это слышать. Я так гордился профессией борца и не хотелось думать, что это правда.

У следующей гостиницы на подозрительный вопрос швейцара o нашей профессии, я уже ответил, что мы ком­мивояжеры из Москвы.

Номера сразу оказались. И когда я попросил принести вещи в номер, швейцар со всех ног бросился c лестницы. Смешно было наблюдать, как оторопело он остановился перед крупным, c широкими плечами Матюшенко.

— А вы не борцы, господа?

Мы рассмеялись. Пошли в номера, а он семенил рядом и все приговаривал:

— А ведь вы борцы, господа... Не велено пускать, гос­пода... Мне от хозяина попадет...

Но мы ему объяснили, что борцы бывают разные, и он успокоился.

C первых же дней жизни в Тамбове я начал ощущать неудобства от дружбы c Матюшенко. Огромный, трени­рованный Человек, он был прожорлив. Он, например, за обедом съедал целую ножку барана, запивая ее пивом. Расходы же за обед мы делили поровну. A если учесть, что я был почти без денег, станет понятно мое Настроение. Сказать же ему об этом я стеснялся. К счастью, случай избавил меня от непомeрных расходов. Однажды утром я прочитал афишу. Оказалась, что я борюсь c Матюшенко. И каково было его удивление, когда на девятнадцатой минуте я положил его на лопатки. Радости моей не было предела! это уже не Ц!пехт, a семИпудовый опытнейший борец. Я долго и искренне раскланивался перед аплоди­рующей публИкой. Все-таки, что это за чувство — заслу­женная победа!

Радостный, я бегу, чтобы принять поздравления това­рище? и дирекции.

A старик Сур встречает меня, держась за голову рука­ми, с отчаянием на лице:

— Что ви наделяль! (Он плохо говорил по-русски). Мaтюшенкo — украинский богатырь. Игра на нем, ни всё мне портиль.

Я в недоумении смотрю на директора.

A публика беснуется, аплодирует, Вызывает меня. Сно­ва выбегаю на арену, раскланиваюсь.

Арбитр объявляет реванш: Турбас—Матюшенко.

Но Матюшенко на другой день отказался от схватки, и его заменили Михельсоном. Случайный разговор c Ми­хельсоном раскрыл мне тайну, o существовании которой я не подозревал и которая тщательно от меня, как от мо­лодого борца, всеми скрывалась.

Михeльсон — борец небольшого роста, широкий, c пол­ным животом. Я знал, что он очень силен, но, как говори­ли товарищи, не имеет «куража». Надо сказать, что впоследствии я убедился в том, что все грyзныe борцы не имеют «куража»; не имеют они и техники.

Так вот, вошел Михельсон в мой номер и говорит:

— Ну, Турбач (так он называл меня), как будем бо­роться?

— То есть как? — не понял я.

— Как нужно, таки будем. Он вспылил:

— Ты не думай, что я плохой борец, меня и Збышко не положит.

— Господин Михельсон, я вас не считаю плохим бор­цом...

— Ладно, - сказал он, остыв,— давай двадцать минут вничью, a? Ты иди мне на приемы, я тоже пойду, сде­лаем красивую борьбу. Сегодня придет моя дама в цирк.

Я c радостью дал свое согласие. «C таким сильным борцом ничья — это почетно», —думал я. Нов душе все время копошилась мысль, чго не об этом я мечтал, лю­буясь Поддубным.

Я написал радостное письмо своему милому учителю Нытлясинскому, сообщив ему, что не имею поражений:

Матюшенко Положил «в бур» в 19 минут, на реванш он не явился, a c Михельсоном одна ничья и одна победа... Иду на приз... Строчки o Михельсоне я подчеркнул, желая по­казать, что уже знаю закулисные секреты борьбы и пони­маю, почему меня не выпускали c Петром Кpыловым и прославленным Моором.

Н. Турбас

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:30

Сали Сулейман




Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:32


Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:33





Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:35

1968





Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:36





Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:37

Владислав Краевский



"Дядя Ваня" Лебедев




Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:47

Григорий Ирмович НОВАК.










Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:47










Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:48

В.Анохин


Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:49

Рига.1916г


Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:52

Дрессировщик и атлёт Николай Павлович ГЛАДИЛЬЩИКОВ












Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 9:59

Йонас Раманаускаc





Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 10:00

Альфонс Шварцер


Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 19:29




Группа атлетов кружка доктора Краевского, 1897 год:
1 – И.М. Маржецкий, 2 – Г.Г. Марк, 3 – В.Ф. Краевский, 4 – И.В. Лебедев,
5 – С.Ф. Краевский, 6 – И. Андреев-Чулков, 7– Григорьев, 8 – М.Н. Прохоров,
9 – Чаусов, 10 – Кавальчук, 11 – Данчич, 12 – Вагниц, 13 – А. А. Петров

Автор: Александр Черепанов 8.8.2013, 19:32

Пытлясинский Владислав Алексеевич









(1863 – 1933)
Выдающийся борец и атлет, чемпион мира, один из основоположников французской борьбы в России.
Родился в Варшаве. Учился в реальном училище.
В Швейцарии получил специальность инженера-механика.
Там же занимался в атлетическом клубе тяжелой атлетикой и борьбой.
Чемпион мира по французской борьбе (1888).
В 1890 году вернулся в Варшаву. Работал тренером, выступал в атлетических шоу. Вскоре перебрался в Петербург, где полностью посвятил себя тренерской и преподавательской деятельности. Девиз тренера Пытлясинского гласил: «Борьба и джентльменство должны быть неотделимы друг от друга».
Тренировал борцов в «Кружке любителей атлетики» Краевского.
В 1895 году создал кружок любителей борьбы в Киеве. Одним из лучших борцов кружка был писатель Иван Куприн, там же начал заниматься борьбой прославленный Иван Поддубный.
Атлетические школы Пытлясинского были открыты в Петербурге (1896) и Одессе (1905). В 1910 году в Одессе Владислав Алексеевич организовал атлетический институт.


Под редакцией Пытлясинского в 1896 году выпущено первое учебное пособие по французской борьбе на русском языке. Пособие было дополнено 60 фотографиями приемов борьбы в исполнении самого автора и известного атлета тех лет Николая Кравченко.



С 1894 года В.А. Пытлясинский активно участвует в атлетических и борцовских представлениях, много гастролирует по Европе. Особенной популярностью пользуется его шоу в Париже.
Умер Владислав Алексеевич в Варшаве в 1933 году.
В польской столице проводятся соревнования по греко-римской борьбе на призы Пытлясинского. В 2009 году в Варшаве состоялся юбилейный, 50-й, Мемориал Владислава Пытлясинского, в котором приняли участие более 200 спортсменов.

Автор: Богдан 28.8.2013, 12:17

1905 год.
Члены Петербургского атлетического общества.


Автор: Александр Черепанов 20.12.2013, 21:53



 

Автор: Александр Черепанов 21.12.2013, 18:26

Евгений Сандов — основоположник бодибилдинга

Благодаря Евгению Сандову во всём мире начали использовать гири и гантели для придания своему телу более приятный, атлетический внешний вид. Кроме того, что Евгений был одним из сильнейших людей своей эпохи, он так же обладал неплохими антропометрическими данными, которым до сих пор могут позавидовать начинающие культуристы. Евгений Сандов разработал собственную систему тренировок с гантелями, по которой благодаря популярности автора занимались люди во всех цивилизованных странах.


Евгений Сандов родился 2 апреля 1867 года в Пруссии (город Кёнигсберг) в немецко-русской семье (отец — немец, мама — русская). В детстве Евгений (настоящее имя Фридрих Вильгельм Мюллер) был очень слабым юношей и часто болел, но у него было очень сильное желание всё изменить.
В студенческие годы Евгений Сандов тратит очень много времени и сил на изучение анатомии человека и физической культуры. С помощью этих знаний он начинает гораздо реже болеть, а его тело приобретает более привлекательную форму.
Евгений Сандов - основоположник бодибилдингаЧтобы избежать службы в Прусской армии, Евгений покидает страну и становится цирковым артистом, тут он и придумал себе псевдоним Евгений Сандов (Eugen Sandow). В цирке Сандов изучает борьбу и выполняет немыслимые для того времени трюки:
Евгений мог положить себе на грудь платформу, на которую выводили трех лошадей, либо там находился рояль и оркестр из 8 человек;
Держал на вытянутых руках гири по 27 килограмм;
Ложил голову и пятки на 2 стула и в таком положении удерживал на груди 2 человек, а на вытянутой руке 22 килограммовую гирю;
Делал сальто назад, приземляясь на носовой платок с которого стартовал, при этом держа в руках две 24 килограммовые гири;
Выжимал штангу весом в 118 килограмм;
Мог отжаться 200 раз за 4 минуты.
В 1889 году в Лондоне Сандов вызывает на поединок известного силача того времени Самсона и побеждает его. В последствии он одерживает победу над всеми борцами и силачами, которые желали с ним сразиться.
Евгений Сандов - основоположник бодибилдингаВ 1984 году получив Европейское признание Евгений Сандов переезжает в Америку на 4 года, где так же становится звездой, и благодаря своей известности его система тренировок пользуется большим успехом. После публикации своей системы Евгений становится главным сторонником здорового образа жизни в США.
В 1987 году Сандов возвращается в Лондон и открывает первый в мире тренажерный зал, ходить в который могли позволить себе только обеспеченные люди. Весь зал был заполнен огромными позолоченными коврами, персидскими коврами и белыми гантелями. Так же Евгений занимается продажей различных товаров для здоровья под своим именем — пружинных гантелей, корсетов, специальных напитков и лосьонов.
Евгений Сандов - основоположник бодибилдингаВ 1901 году Евгений организовал первый в мире конкурс красоты атлетического сложения, который проходил в Королевском Альберт Холле. В жюри сидело 3 известных человека — сам Евгений Сандов, известный писатель того времени Королевский Альберт Холл и скульптор Чарльз Лоуз. Зал был заполнен до отказа, на сцену вышло 56 известнейших атлетов Англии. В конкурсе красоты победил Вильям Мюррей, получив в награду статуэтку Сандова со штангой в руках.
В 1911 году за заслуги пропаганды физического воспитания и здорового образа жизни Евгений Сандов получил звание профессор физического развития.
В наше время самых лучших культуристов планеты на конкурсе Мистер Олимпия награждают статуэткой Евгения Сандова, эта традиция начата в 1977 году и продолжается до сих пор.
Антропометрические данные Евгения Сандова:
Рост: 170 см
Вес: 88 кг
Бицепс: 43 см
Грудь: 122 см
Бедро: 63 см
Икры: 40 см
В завершении статьи предлагаю вам посмотреть пару видеороликов с Евгением. В первом и втором видео снято позирование Сандова в 1884 и 1903 годах. В третьем видео представлена фотоподборка Евгения Сандова.









Источник силы Евгения Сандова
Прочтем оригинальный текст первого упражнения из первой книжки Сандова:

Возьмите гантели в каждую руку и встаньте в позицию открытых чувств. Теперь согните слегка ноги и разверните внутреннюю сторону рук вперед. Во всех упражнениях со световесными гантелями колени должны быть слегка согнутыми, чтобы мускулы ног могли чувствовать напряжение перемещений верхних конечностей. Плотно сожмите руки на гантелях и создайте напряжение мускулов рук, чтобы не было сгиба или поворота руки в локте и от гантели была прямая линия до плеча, плечи и локти хорошо вытянуты и верх рук закрыт в стороны.

Поднимаем и опускаем поочередно гантели, выпрямляя руки внизу в их полную длину и повторяем движение до мышечной боли.

Увеличиваем постепенно количество повторов до 50. Затем прибавляем по 5 каждый день занятий.

Это упражнение развивает бицепсы и расширители трицепсов.

Секрет СИЛЫ в сознательных сокращениях мускулов. «Нужно добиться умения сосредоточить свой ум на мускулах и подчинить их абсолютному его влиянию». Для этого чувства-позы-движения должны быть открыты развитию силы. Дыхание вдохновенно естественное.


Тренировочные принципы Евгения Сандова
1. Развитие феноменальной силы требует столь же мощной способности организма-мышц к адаптации. Обычно такую способность рассматривают как врожденный дар. Но известно, что Сандов не имел такой адаптационной мощи до начала занятий.

2. С другой стороны, большинство детей рождаются здоровыми. Но с возрастом в душе-теле накапливается болевой опыт, который сковывает природные адаптационные способности. Первичный болевой опыт связан с самим рождением и первыми годами жизни. Поэтому он не осознается и практически недоступен для реорганизации: прошлое изменить невозможно.

3. Сандов попросту сформировал новое тело, в котором не оставил ни одного шанса прошлому негативу. Своими силовыми занятиями и вдохновенным=открытым настроем чувств=души он день за днем, упражнение за упражнением проявлял и вытеснял болевой опыт. И наступил день когда Фридрих Вильгельм Мюллер превратился в Юджина Сандоу. Возможно это имя означает "благорожденный из песка" созидательно, подобно Афродите, рожденной из пены Богом.

4. Метода: а) увеличение объема довольных нагрузок + б) ступенчатое увеличение веса гантелей - была нацелена на включение и развитие механизма внутреннего ресинтеза миоглобина-гликогена скелетных мышц с постепенным смещением центра масс до уровня сердца. Таким образом обеспечивалось полное восстановление природной саморегуляции. Этому способствуют открытые для новья чувства, связь ноги-руки, гармония движений, погружение осознания в ткань-фактуру движений, вдохновенное дыхание.

Прочитайте еще раз описание первого упражнения. Сандов указал дверь к силе и дал ключи. Пришло время понимания.

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ СИСТЕМЫ САНДОВА
1. Строгая постепенность в увеличении нагрузок. Упражнения, за некоторым исключением, одинаковы для всех, но каждому полу и возрасту соответствует определенный вес гантелей и количество повторений. Определена и последовательность в увеличении нагрузок.

Приведенные указания рекомендуется соблюдать со всей точностью, ибо от этого зависит верность и прочность успеха. В погоне за "скороспелым" успехом не следует преждевременно увеличивать вес гантелей и число повторений. Это скорее может принести вред, чем пользу (особенно молодому, неокрепшему организму). Более того, лицам слабосильным или со слабым здоровьем дается совет приступить к упражнениям по таблице, одной ступенью ниже их возраста.

2. Преобладающее значение сознательного сокращения мускулов в ходе выполнения упражнений. В этом заключается "гвоздь" системы Сандова, составляющий основу успешного развития силы. Выполняя каждое упражнение, следует сосредоточить внимание не на его результате, не на весе гантелей, а на самом процессе сокращения мускулов. Необходимо сознательно сокращать мышцы, гантели же служат лишь дополнительным регулятором силы и равномерности в движениях.

По мнению Сандова, мозг может сделать столько же или даже больше, чем гантели. Именно по причине большого значения этой стороны системы в объяснениях к упражнениям приводятся основные мышечные группы, сознательным сокращением которых выполняется то или иное движение.

ПОЯСНЕНИЯ САНДОВА К СВОЕЙ СИСТЕМЕ
Когда приступают к системе упражнений, изложенной в прилагаемых таблицах, то самым первым возникает вопрос: "Какую часть дня посвящать тренировке?" Я не устанавливаю строго определенного времени. Золотое правило заключается в выборе той части дня, которая наиболее вам удобна. По возможности не приступайте к упражнениям раньше, чем через 2 часа после еды. Кроме того, не тренируйтесь перед самым сном, если находите, что это возбуждает в вас бессонницу. Многие из моих учеников находят, что они спят гораздо лучше после упражнений, но на некоторых упражнения имеют обратное действие.

Желательно упражняться перед зеркалом, раздевшись (хотя бы до пояса). Таким образом можно следить за движениями разных мускулов. А видеть их работу и наблюдать их постепенное, равномерное развитие уже само по себе представляет и помощь, и удовольствие.

Занимающиеся не должны унывать, если после первых дней тренировок они почувствуют усталость. Им я убедительно рекомендую - не уступайте кажущимся трудностям; если желаете успеха, то идите вперед и никогда не отступайте. Эта усталость, к тому же, становится чувством очень приятным. Она скоро вам понравится. Лично я могу сказать, что она принадлежит к числу самых приятных ощущений, какие я когда-либо испытывал.

Меня часто спрашивают, сколько нужно времени, чтобы стать сильным? Ответ зависит от вас самих, но не только от вашего физического сложения. Главное - участие вашей воли в упражнениях. Мускулы развиваются мозгом, который может сделать столько же, если не больше, чем гантели. Для начинающих самая трудная сторона моей системы - научиться так сильно сосредоточить мысли на своих мускулах, чтобы приобрести над ними абсолютный контроль. Способность к такому контролю приобретается постепенно. Мозг посылает приказ - нервы его принимают и передают мускулам. Относительно волевой силы, употребляемой при этом, следует помнить, что напряжения могут быть достигнуты простым сокращением мускулов, без поднятия тяжестей.

Можно заметить, что в моих упражнениях я настаиваю на чередовании движений. При этом одна группа мускулов отдыхает, пока работает другая. Таким образом обеспечивается более свободное кровообращение, чем при одновременном выполнении упражнений.

УПРАЖНЕНИЯ, СОСТАВЛЯЮЩИЕ СИСТЕМУ САНДОВА
alt
1. Поверните внутреннюю сторону руки вперед и, напрягая мускулы, поочередно сгибайте руки, поднося гантели к плечу. Плечи и локти должны быть при этом опущены, а верхняя часть руки - прилегать к бокам. Опуская гантель, следует разогнуть руку совсем прямо. Развивает бицепс (двуглавый мускул).

2. Поверните наружнюю сторону руки вперед и делайте движения как в №1, но в этом упражнении поднося к плечу тыльную сторону кисти. Развивает бицепс и трицепс (трехглавый мускул).

3. Вытяните руки врозь, на уровень плеч, повернув внутреннюю сторону рку вверх, и поочередно сгибайте руки так, чтобы гантель приходилась на плечом. Следует при этом наблюдать, чтобы руки не опускались ниже уровня плеч. Выпрямляя руки, следует вытягивать их во всю длину, натягивая мускулы. Развивает бицепс, трицепс и широкий спинной мускул.

4. Упражнение то же самое, что и №3, но сгибание рук производится одновременно, а не поочередно. Развивает те же мускулы.

5. Вытяните обе руки вперед, на уровень рта, выпрямив локти и откинув голову. Из этого положения разведите их назад до линии плеч, быстро затем возвращая их в прежнее положение. Развивает мускулы: дельтовидный и большой грудной.

6. Согните обе руки к плечам, ладонями вовнутрь и поочередно выпрямляйте их над головой, в вертикальном направлении. Опуская руку, локоть должен касаться бока и заноситься несколько назад; стоять при этом следует прямо, с откинутыми плечами и выпяченной грудью. Развивает бицепс, трицепс, дельтовидный и широкий спинной мускулы.

7. Слегка согните спину и опустите руки на ноги, выше колен, тыльной стороной наружу, несколько вогнув грудь. Поочередно поднимайте руки во всю длину, вперед и вверх, до уровня плеч. Развивает дельтовидный мускул.

8. Вытяните руки врозь, на уровень плеча, и одновременно быстро поворачивайте их на оси предплечья. Разнообразьте упражнение сгибанием кисти взад и вперед. Развивает мускулы предплечья и кисти.

9. Положение руки то же, что и в № 8. Взяв гантели за их концы, поворачивайте их справа влево, вращательным движением рук. Развивает те же мускулы.

10. Упражнение то же, что и № 9, но гантели, взятые за концы, вращают слева направо. Развивает те же мускулы.

11. Положите гантели на пол, вдоль наружных сторон ступней, так, чтобы центр рукоятки приходился к носку. Нагнувшись, поднимите их, встав в стойку "смирно!", и сделайте на каблуках пол-оборота влево. Подняв правое предплечье к талии, под прямым углом к туловищу сделайте сильный выпад левой ногой и правой рукой. Быстро выпрямитесь в первоначальную позицию, относя локоть назад. Растягивает мускулы. Развивает мускулы: дельтовидный, широкий спинной, большой грудной и мускулы ног.

12. То же, что и в № 11, но в противоположную сторону, т.е. делается пол-оборота направо, к талии поднимается левое предплечье и выпад делается левой рукой и правой ногой. Развивает те же мускулы, что и в № 11.

13. Отжимания. Опираясь на руках и на носках, поочередно опускаться и подниматься (сгибанием и выпрямлением рук). Держаться следует совершенно прямо, голова, туловище и ноги должны представлять прямую линию, колени не должны сгибаться; опускаясь, не следует касаться пола ни туловищем, ни нижними конечностями. В этом упражнении гантели не употребляются. Развивает бицепс, трицепс, мускулы: дельтовидный, большой грудной, широкий спинной, четырехглавый (разгибающий ногу) и косой брюшной.

14. Наклоняйте туловище вправо и влево, не двигая нижними конечностями. Вместе с тем поочередно сгибайте руки, поворачивая кисти с гантелями в подмышечную впадину. Развивает мускулы: рук, плеча и косой брюшной.

15. Ложитесь на спину, протянув руки "по швам". Поочередно поднимайтесь в сидячее положение, наклоняясь к носкам, и опускайтесь обратно, в горизонтальное положение. Упражнение это производится сначала без гантелей. Впоследствии можно брать сначала одну гантель в обе руки, а еще позже и по одной в каждую руку и, вытянув руки за головой, проделывать упражнение, как рассказано выше. Развивает брюшные мускулы.

16. Ложитесь на спину (с руками, закинутыми за голову). Поднимайте обе ноги одновременно, с вытянутыми носками и выпрямленными коленями; заносите из подальше вперед и потом медленно опускайте в первоначальное положение. Развивает мускулы: брюшные, паховые и четырехглавый (разгибающий ногу).

17. Медленно поднимайтесь на носки и затем опускайтесь опять на пятки. Развивает мускулы ног.

18. Держите руки параллельно боками поворачивайте кисти вовнутрь и наружу. Развивает мускулы предплечья и кисти.

РЕГУЛИРОВАНИЕ НАГРУЗОК ПО СИСТЕМЕ САНДОВА
Для мальчиков и девочек в возрасте от 7 до 10 лет (применять гантели только по 1 фунту)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений*
1 10 Одно каждые три дня
2 5 То же
3 5 То же
4 4 Одно каждые пять дней
5 4 То же
6 10 Одно каждые три дня
7 6 Одно каждые пять дней
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые пять дней
12 5 То же
13 2 Одно каждые две недели
14 5 Одно каждые три дня
15 3 Одно каждые две недели
16 (только для мальчиков) 3 То же
17 10 Одно каждые три дня
18 10 То же
Для мальчиков и девочек в возрасте от 10 до 15 лет предлагаются аналогичные программы. Рекомендуется использовать гантели по два фунта (в возрасте 10-12 лет) и по 3 фунта (в возрасте 12-15 лет).

Для девушек в возрасте от 15 до 17 лет (использовать гантели только по 3 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 15 Одно каждые три дня
2 8 То же
3 6 То же
4 6 Одно каждые пять дней
5 4 То же
6 10 Одно каждые три дня
7 8 Одно каждые пять дней
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые пять дней
12 5 То же
13 2 Одно каждые две недели
14 8 Одно каждые три дня
15 3 Одно каждые две недели
16 Не рекомендуется
17 15 Одно каждые две недели
18 15 Одно каждые три дня
Для юношей в возрасте от 15 до 17 лет (использовать сначала гантели по 4 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений*
1 30 Одно через день
2 15 Одно каждые два дня
3 10 То же
4 8 То же
5 5 Одно каждые три дня
6 12 Одно каждые два дня
7 8 Одно каждые три дня
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые два дня
12 5 То же
13 2 Одно через неделю
14 15 Одно через день
15 3 Одно каждые три дня
16 3 Одно каждые две недели
17 25 Одно каждые три дня
18 25 То же
Для девушек в возрасте от 17 лет и старше (использовать гантели только по 4 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 20 Одно через день
2 10 Одно каждые два дня
3 7 То же
4 7 То же
5 4 Одно каждые три дня
6 10 Одно каждые два дня
7 8 Одно каждые три дня
8,9,10 До наступления усталости
11 5 Одно каждые два дня
12 5 То же
13 2 Одно каждую неделю
14 10 Одно каждые три дня
15 3 То же
16 Не рекомендуется
17 20 Одно каждые три дня
18 20 То же
Для юношей в возрасте от 17 лет и старше (сначала использовать гантели только по 5 фунтов)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 50 Пять каждый день
2 25 Два каждый день
3 10 Одно каждый день
4 10 Одно каждые три дня
5 5 Одно каждые два дня
6 15 То же
7 10 То же
8,9,10 До наступления усталости
11 10 Одно каждые два дня
12 10 То же
13 3 Одно каждые три дня
14 25 Два каждый день
15 3 Одно каждые два дня
16 3 То же
17 25 Два каждый день
18 25 То же
После увеличения числа повторений в первом упражнении до 120, а в других упражнениях - пропорционально этому рекомендуется на достигнутом уровне тренироваться в течение 6 месяцев. Затем следует увеличить вес каждой гантели на 2 фунта и снова начать занятия, ориентируясь на таблицу. Аналогичным образом рекомендуется увеличивать нагрузки и в последующем. Автор утверждает, что после прохождения тренировочного курса с гантелями, вес каждой из которых достигнет 20 фунтов, занимающийся станет таким же мускулистым, как и он сам ****

* Приводится один из рекордов Е. Сандова: он выжал правой рукой 325 английских фунтов = 358 русских фунтов (8 пудов 38 фунтов).

** Предельное увеличение движений в упражнении № 1 предлагается довести до 120. В остальных упражнениях - пропорционально этому. О последующем регулировании нагрузок данные не приводятся.

*** В этом возрасте юношам, увеличившим число движений в первом упражнении с 30 до 120, а в других - пропорционально этому, рекомендуется снова пройти курс, но уже с гантелями по шесть фунтов.

**** По данным Д. Гудкова (1967) у Е. Сандова были следующие антропометрические показатели: рост 170 см, вес 78 кг, бицепс 41 см, грудная клетка 122 см, талия 80 см, бедро 60 см, голень - 40 см. (Цит. по кн. А.Н. Лапутина "Атлетическая гимнастика" - Киев, "Здоров'я", 1985).

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ СИСТЕМЫ САНДОВА
1. Строгая постепенность в увеличении нагрузок. Упражнения, за некоторым исключением, одинаковы для всех, но каждому полу и возрасту соответствует определенный вес гантелей и количество повторений. Определена и последовательность в увеличении нагрузок.

Приведенные указания рекомендуется соблюдать со всей точностью, ибо от этого зависит верность и прочность успеха. В погоне за "скороспелым" успехом не следует преждевременно увеличивать вес гантелей и число повторений. Это скорее может принести вред, чем пользу (особенно молодому, неокрепшему организму). Более того, лицам слабосильным или со слабым здоровьем дается совет приступить к упражнениям по таблице, одной ступенью ниже их возраста.

2. Преобладающее значение сознательного сокращения мускулов в ходе выполнения упражнений. В этом заключается "гвоздь" системы Сандова, составляющий основу успешного развития силы. Выполняя каждое упражнение, следует сосредоточить внимание не на его результате, не на весе гантелей, а на самом процессе сокращения мускулов. Необходимо сознательно сокращать мышцы, гантели же служат лишь дополнительным регулятором силы и равномерности в движениях.

По мнению Сандова, мозг может сделать столько же или даже больше, чем гантели. Именно по причине большого значения этой стороны системы в объяснениях к упражнениям приводятся основные мышечные группы, сознательным сокращением которых выполняется то или иное движение.

ПОЯСНЕНИЯ САНДОВА К СВОЕЙ СИСТЕМЕ
Когда приступают к системе упражнений, изложенной в прилагаемых таблицах, то самым первым возникает вопрос: "Какую часть дня посвящать тренировке?" Я не устанавливаю строго определенного времени. Золотое правило заключается в выборе той части дня, которая наиболее вам удобна. По возможности не приступайте к упражнениям раньше, чем через 2 часа после еды. Кроме того, не тренируйтесь перед самым сном, если находите, что это возбуждает в вас бессонницу. Многие из моих учеников находят, что они спят гораздо лучше после упражнений, но на некоторых упражнения имеют обратное действие.

Желательно упражняться перед зеркалом, раздевшись (хотя бы до пояса). Таким образом можно следить за движениями разных мускулов. А видеть их работу и наблюдать их постепенное, равномерное развитие уже само по себе представляет и помощь, и удовольствие.

Занимающиеся не должны унывать, если после первых дней тренировок они почувствуют усталость. Им я убедительно рекомендую - не уступайте кажущимся трудностям; если желаете успеха, то идите вперед и никогда не отступайте. Эта усталость, к тому же, становится чувством очень приятным. Она скоро вам понравится. Лично я могу сказать, что она принадлежит к числу самых приятных ощущений, какие я когда-либо испытывал.

Меня часто спрашивают, сколько нужно времени, чтобы стать сильным? Ответ зависит от вас самих, но не только от вашего физического сложения. Главное - участие вашей воли в упражнениях. Мускулы развиваются мозгом, который может сделать столько же, если не больше, чем гантели. Для начинающих самая трудная сторона моей системы - научиться так сильно сосредоточить мысли на своих мускулах, чтобы приобрести над ними абсолютный контроль. Способность к такому контролю приобретается постепенно. Мозг посылает приказ - нервы его принимают и передают мускулам. Относительно волевой силы, употребляемой при этом, следует помнить, что напряжения могут быть достигнуты простым сокращением мускулов, без поднятия тяжестей.

Можно заметить, что в моих упражнениях я настаиваю на чередовании движений. При этом одна группа мускулов отдыхает, пока работает другая. Таким образом обеспечивается более свободное кровообращение, чем при одновременном выполнении упражнений.

УПРАЖНЕНИЯ, СОСТАВЛЯЮЩИЕ СИСТЕМУ САНДОВА
alt
1. Поверните внутреннюю сторону руки вперед и, напрягая мускулы, поочередно сгибайте руки, поднося гантели к плечу. Плечи и локти должны быть при этом опущены, а верхняя часть руки - прилегать к бокам. Опуская гантель, следует разогнуть руку совсем прямо. Развивает бицепс (двуглавый мускул).

2. Поверните наружнюю сторону руки вперед и делайте движения как в №1, но в этом упражнении поднося к плечу тыльную сторону кисти. Развивает бицепс и трицепс (трехглавый мускул).

3. Вытяните руки врозь, на уровень плеч, повернув внутреннюю сторону рку вверх, и поочередно сгибайте руки так, чтобы гантель приходилась на плечом. Следует при этом наблюдать, чтобы руки не опускались ниже уровня плеч. Выпрямляя руки, следует вытягивать их во всю длину, натягивая мускулы. Развивает бицепс, трицепс и широкий спинной мускул.

4. Упражнение то же самое, что и №3, но сгибание рук производится одновременно, а не поочередно. Развивает те же мускулы.

5. Вытяните обе руки вперед, на уровень рта, выпрямив локти и откинув голову. Из этого положения разведите их назад до линии плеч, быстро затем возвращая их в прежнее положение. Развивает мускулы: дельтовидный и большой грудной.

6. Согните обе руки к плечам, ладонями вовнутрь и поочередно выпрямляйте их над головой, в вертикальном направлении. Опуская руку, локоть должен касаться бока и заноситься несколько назад; стоять при этом следует прямо, с откинутыми плечами и выпяченной грудью. Развивает бицепс, трицепс, дельтовидный и широкий спинной мускулы.

7. Слегка согните спину и опустите руки на ноги, выше колен, тыльной стороной наружу, несколько вогнув грудь. Поочередно поднимайте руки во всю длину, вперед и вверх, до уровня плеч. Развивает дельтовидный мускул.

8. Вытяните руки врозь, на уровень плеча, и одновременно быстро поворачивайте их на оси предплечья. Разнообразьте упражнение сгибанием кисти взад и вперед. Развивает мускулы предплечья и кисти.

9. Положение руки то же, что и в № 8. Взяв гантели за их концы, поворачивайте их справа влево, вращательным движением рук. Развивает те же мускулы.

10. Упражнение то же, что и № 9, но гантели, взятые за концы, вращают слева направо. Развивает те же мускулы.

11. Положите гантели на пол, вдоль наружных сторон ступней, так, чтобы центр рукоятки приходился к носку. Нагнувшись, поднимите их, встав в стойку "смирно!", и сделайте на каблуках пол-оборота влево. Подняв правое предплечье к талии, под прямым углом к туловищу сделайте сильный выпад левой ногой и правой рукой. Быстро выпрямитесь в первоначальную позицию, относя локоть назад. Растягивает мускулы. Развивает мускулы: дельтовидный, широкий спинной, большой грудной и мускулы ног.

12. То же, что и в № 11, но в противоположную сторону, т.е. делается пол-оборота направо, к талии поднимается левое предплечье и выпад делается левой рукой и правой ногой. Развивает те же мускулы, что и в № 11.

13. Отжимания. Опираясь на руках и на носках, поочередно опускаться и подниматься (сгибанием и выпрямлением рук). Держаться следует совершенно прямо, голова, туловище и ноги должны представлять прямую линию, колени не должны сгибаться; опускаясь, не следует касаться пола ни туловищем, ни нижними конечностями. В этом упражнении гантели не употребляются. Развивает бицепс, трицепс, мускулы: дельтовидный, большой грудной, широкий спинной, четырехглавый (разгибающий ногу) и косой брюшной.

14. Наклоняйте туловище вправо и влево, не двигая нижними конечностями. Вместе с тем поочередно сгибайте руки, поворачивая кисти с гантелями в подмышечную впадину. Развивает мускулы: рук, плеча и косой брюшной.

15. Ложитесь на спину, протянув руки "по швам". Поочередно поднимайтесь в сидячее положение, наклоняясь к носкам, и опускайтесь обратно, в горизонтальное положение. Упражнение это производится сначала без гантелей. Впоследствии можно брать сначала одну гантель в обе руки, а еще позже и по одной в каждую руку и, вытянув руки за головой, проделывать упражнение, как рассказано выше. Развивает брюшные мускулы.

16. Ложитесь на спину (с руками, закинутыми за голову). Поднимайте обе ноги одновременно, с вытянутыми носками и выпрямленными коленями; заносите из подальше вперед и потом медленно опускайте в первоначальное положение. Развивает мускулы: брюшные, паховые и четырехглавый (разгибающий ногу).

17. Медленно поднимайтесь на носки и затем опускайтесь опять на пятки. Развивает мускулы ног.

18. Держите руки параллельно боками поворачивайте кисти вовнутрь и наружу. Развивает мускулы предплечья и кисти.

РЕГУЛИРОВАНИЕ НАГРУЗОК ПО СИСТЕМЕ САНДОВА
Для мальчиков и девочек в возрасте от 7 до 10 лет (применять гантели только по 1 фунту)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений*
1 10 Одно каждые три дня
2 5 То же
3 5 То же
4 4 Одно каждые пять дней
5 4 То же
6 10 Одно каждые три дня
7 6 Одно каждые пять дней
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые пять дней
12 5 То же
13 2 Одно каждые две недели
14 5 Одно каждые три дня
15 3 Одно каждые две недели
16 (только для мальчиков) 3 То же
17 10 Одно каждые три дня
18 10 То же
Для мальчиков и девочек в возрасте от 10 до 15 лет предлагаются аналогичные программы. Рекомендуется использовать гантели по два фунта (в возрасте 10-12 лет) и по 3 фунта (в возрасте 12-15 лет).

Для девушек в возрасте от 15 до 17 лет (использовать гантели только по 3 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 15 Одно каждые три дня
2 8 То же
3 6 То же
4 6 Одно каждые пять дней
5 4 То же
6 10 Одно каждые три дня
7 8 Одно каждые пять дней
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые пять дней
12 5 То же
13 2 Одно каждые две недели
14 8 Одно каждые три дня
15 3 Одно каждые две недели
16 Не рекомендуется
17 15 Одно каждые две недели
18 15 Одно каждые три дня
Для юношей в возрасте от 15 до 17 лет (использовать сначала гантели по 4 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений*
1 30 Одно через день
2 15 Одно каждые два дня
3 10 То же
4 8 То же
5 5 Одно каждые три дня
6 12 Одно каждые два дня
7 8 Одно каждые три дня
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые два дня
12 5 То же
13 2 Одно через неделю
14 15 Одно через день
15 3 Одно каждые три дня
16 3 Одно каждые две недели
17 25 Одно каждые три дня
18 25 То же
Для девушек в возрасте от 17 лет и старше (использовать гантели только по 4 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 20 Одно через день
2 10 Одно каждые два дня
3 7 То же
4 7 То же
5 4 Одно каждые три дня
6 10 Одно каждые два дня
7 8 Одно каждые три дня
8,9,10 До наступления усталости
11 5 Одно каждые два дня
12 5 То же
13 2 Одно каждую неделю
14 10 Одно каждые три дня
15 3 То же
16 Не рекомендуется
17 20 Одно каждые три дня
18 20 То же
Для юношей в возрасте от 17 лет и старше (сначала использовать гантели только по 5 фунтов)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 50 Пять каждый день
2 25 Два каждый день
3 10 Одно каждый день
4 10 Одно каждые три дня
5 5 Одно каждые два дня
6 15 То же
7 10 То же
8,9,10 До наступления усталости
11 10 Одно каждые два дня
12 10 То же
13 3 Одно каждые три дня
14 25 Два каждый день
15 3 Одно каждые два дня
16 3 То же
17 25 Два каждый день
18 25 То же
После увеличения числа повторений в первом упражнении до 120, а в других упражнениях - пропорционально этому рекомендуется на достигнутом уровне тренироваться в течение 6 месяцев. Затем следует увеличить вес каждой гантели на 2 фунта и снова начать занятия, ориентируясь на таблицу. Аналогичным образом рекомендуется увеличивать нагрузки и в последующем. Автор утверждает, что после прохождения тренировочного курса с гантелями, вес каждой из которых достигнет 20 фунтов, занимающийся станет таким же мускулистым, как и он сам ****

* Приводится один из рекордов Е. Сандова: он выжал правой рукой 325 английских фунтов = 358 русских фунтов (8 пудов 38 фунтов).

** Предельное увеличение движений в упражнении № 1 предлагается довести до 120. В остальных упражнениях - пропорционально этому. О последующем регулировании нагрузок данные не приводятся.

*** В этом возрасте юношам, увеличившим число движений в первом упражнении с 30 до 120, а в других - пропорционально этому, рекомендуется снова пройти курс, но уже с гантелями по шесть фунтов.

**** По данным Д. Гудкова (1967) у Е. Сандова были следующие антропометрические показатели: рост 170 см, вес 78 кг, бицепс 41 см, грудная клетка 122 см, талия 80 см, бедро 60 см, голень - 40 см. (Цит. по кн. А.Н. Лапутина "Атлетическая гимнастика" - Киев, "Здоров'я", 1985).

ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ СИСТЕМЫ САНДОВА
1. Строгая постепенность в увеличении нагрузок. Упражнения, за некоторым исключением, одинаковы для всех, но каждому полу и возрасту соответствует определенный вес гантелей и количество повторений. Определена и последовательность в увеличении нагрузок.

Приведенные указания рекомендуется соблюдать со всей точностью, ибо от этого зависит верность и прочность успеха. В погоне за "скороспелым" успехом не следует преждевременно увеличивать вес гантелей и число повторений. Это скорее может принести вред, чем пользу (особенно молодому, неокрепшему организму). Более того, лицам слабосильным или со слабым здоровьем дается совет приступить к упражнениям по таблице, одной ступенью ниже их возраста.

2. Преобладающее значение сознательного сокращения мускулов в ходе выполнения упражнений. В этом заключается "гвоздь" системы Сандова, составляющий основу успешного развития силы. Выполняя каждое упражнение, следует сосредоточить внимание не на его результате, не на весе гантелей, а на самом процессе сокращения мускулов. Необходимо сознательно сокращать мышцы, гантели же служат лишь дополнительным регулятором силы и равномерности в движениях.

По мнению Сандова, мозг может сделать столько же или даже больше, чем гантели. Именно по причине большого значения этой стороны системы в объяснениях к упражнениям приводятся основные мышечные группы, сознательным сокращением которых выполняется то или иное движение.

ПОЯСНЕНИЯ САНДОВА К СВОЕЙ СИСТЕМЕ
Когда приступают к системе упражнений, изложенной в прилагаемых таблицах, то самым первым возникает вопрос: "Какую часть дня посвящать тренировке?" Я не устанавливаю строго определенного времени. Золотое правило заключается в выборе той части дня, которая наиболее вам удобна. По возможности не приступайте к упражнениям раньше, чем через 2 часа после еды. Кроме того, не тренируйтесь перед самым сном, если находите, что это возбуждает в вас бессонницу. Многие из моих учеников находят, что они спят гораздо лучше после упражнений, но на некоторых упражнения имеют обратное действие.

Желательно упражняться перед зеркалом, раздевшись (хотя бы до пояса). Таким образом можно следить за движениями разных мускулов. А видеть их работу и наблюдать их постепенное, равномерное развитие уже само по себе представляет и помощь, и удовольствие.

Занимающиеся не должны унывать, если после первых дней тренировок они почувствуют усталость. Им я убедительно рекомендую - не уступайте кажущимся трудностям; если желаете успеха, то идите вперед и никогда не отступайте. Эта усталость, к тому же, становится чувством очень приятным. Она скоро вам понравится. Лично я могу сказать, что она принадлежит к числу самых приятных ощущений, какие я когда-либо испытывал.

Меня часто спрашивают, сколько нужно времени, чтобы стать сильным? Ответ зависит от вас самих, но не только от вашего физического сложения. Главное - участие вашей воли в упражнениях. Мускулы развиваются мозгом, который может сделать столько же, если не больше, чем гантели. Для начинающих самая трудная сторона моей системы - научиться так сильно сосредоточить мысли на своих мускулах, чтобы приобрести над ними абсолютный контроль. Способность к такому контролю приобретается постепенно. Мозг посылает приказ - нервы его принимают и передают мускулам. Относительно волевой силы, употребляемой при этом, следует помнить, что напряжения могут быть достигнуты простым сокращением мускулов, без поднятия тяжестей.

Можно заметить, что в моих упражнениях я настаиваю на чередовании движений. При этом одна группа мускулов отдыхает, пока работает другая. Таким образом обеспечивается более свободное кровообращение, чем при одновременном выполнении упражнений.

УПРАЖНЕНИЯ, СОСТАВЛЯЮЩИЕ СИСТЕМУ САНДОВА
alt
1. Поверните внутреннюю сторону руки вперед и, напрягая мускулы, поочередно сгибайте руки, поднося гантели к плечу. Плечи и локти должны быть при этом опущены, а верхняя часть руки - прилегать к бокам. Опуская гантель, следует разогнуть руку совсем прямо. Развивает бицепс (двуглавый мускул).

2. Поверните наружнюю сторону руки вперед и делайте движения как в №1, но в этом упражнении поднося к плечу тыльную сторону кисти. Развивает бицепс и трицепс (трехглавый мускул).

3. Вытяните руки врозь, на уровень плеч, повернув внутреннюю сторону рку вверх, и поочередно сгибайте руки так, чтобы гантель приходилась на плечом. Следует при этом наблюдать, чтобы руки не опускались ниже уровня плеч. Выпрямляя руки, следует вытягивать их во всю длину, натягивая мускулы. Развивает бицепс, трицепс и широкий спинной мускул.

4. Упражнение то же самое, что и №3, но сгибание рук производится одновременно, а не поочередно. Развивает те же мускулы.

5. Вытяните обе руки вперед, на уровень рта, выпрямив локти и откинув голову. Из этого положения разведите их назад до линии плеч, быстро затем возвращая их в прежнее положение. Развивает мускулы: дельтовидный и большой грудной.

6. Согните обе руки к плечам, ладонями вовнутрь и поочередно выпрямляйте их над головой, в вертикальном направлении. Опуская руку, локоть должен касаться бока и заноситься несколько назад; стоять при этом следует прямо, с откинутыми плечами и выпяченной грудью. Развивает бицепс, трицепс, дельтовидный и широкий спинной мускулы.

7. Слегка согните спину и опустите руки на ноги, выше колен, тыльной стороной наружу, несколько вогнув грудь. Поочередно поднимайте руки во всю длину, вперед и вверх, до уровня плеч. Развивает дельтовидный мускул.

8. Вытяните руки врозь, на уровень плеча, и одновременно быстро поворачивайте их на оси предплечья. Разнообразьте упражнение сгибанием кисти взад и вперед. Развивает мускулы предплечья и кисти.

9. Положение руки то же, что и в № 8. Взяв гантели за их концы, поворачивайте их справа влево, вращательным движением рук. Развивает те же мускулы.

10. Упражнение то же, что и № 9, но гантели, взятые за концы, вращают слева направо. Развивает те же мускулы.

11. Положите гантели на пол, вдоль наружных сторон ступней, так, чтобы центр рукоятки приходился к носку. Нагнувшись, поднимите их, встав в стойку "смирно!", и сделайте на каблуках пол-оборота влево. Подняв правое предплечье к талии, под прямым углом к туловищу сделайте сильный выпад левой ногой и правой рукой. Быстро выпрямитесь в первоначальную позицию, относя локоть назад. Растягивает мускулы. Развивает мускулы: дельтовидный, широкий спинной, большой грудной и мускулы ног.

12. То же, что и в № 11, но в противоположную сторону, т.е. делается пол-оборота направо, к талии поднимается левое предплечье и выпад делается левой рукой и правой ногой. Развивает те же мускулы, что и в № 11.

13. Отжимания. Опираясь на руках и на носках, поочередно опускаться и подниматься (сгибанием и выпрямлением рук). Держаться следует совершенно прямо, голова, туловище и ноги должны представлять прямую линию, колени не должны сгибаться; опускаясь, не следует касаться пола ни туловищем, ни нижними конечностями. В этом упражнении гантели не употребляются. Развивает бицепс, трицепс, мускулы: дельтовидный, большой грудной, широкий спинной, четырехглавый (разгибающий ногу) и косой брюшной.

14. Наклоняйте туловище вправо и влево, не двигая нижними конечностями. Вместе с тем поочередно сгибайте руки, поворачивая кисти с гантелями в подмышечную впадину. Развивает мускулы: рук, плеча и косой брюшной.

15. Ложитесь на спину, протянув руки "по швам". Поочередно поднимайтесь в сидячее положение, наклоняясь к носкам, и опускайтесь обратно, в горизонтальное положение. Упражнение это производится сначала без гантелей. Впоследствии можно брать сначала одну гантель в обе руки, а еще позже и по одной в каждую руку и, вытянув руки за головой, проделывать упражнение, как рассказано выше. Развивает брюшные мускулы.

16. Ложитесь на спину (с руками, закинутыми за голову). Поднимайте обе ноги одновременно, с вытянутыми носками и выпрямленными коленями; заносите из подальше вперед и потом медленно опускайте в первоначальное положение. Развивает мускулы: брюшные, паховые и четырехглавый (разгибающий ногу).

17. Медленно поднимайтесь на носки и затем опускайтесь опять на пятки. Развивает мускулы ног.

18. Держите руки параллельно боками поворачивайте кисти вовнутрь и наружу. Развивает мускулы предплечья и кисти.

РЕГУЛИРОВАНИЕ НАГРУЗОК ПО СИСТЕМЕ САНДОВА
Для мальчиков и девочек в возрасте от 7 до 10 лет (применять гантели только по 1 фунту)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений*
1 10 Одно каждые три дня
2 5 То же
3 5 То же
4 4 Одно каждые пять дней
5 4 То же
6 10 Одно каждые три дня
7 6 Одно каждые пять дней
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые пять дней
12 5 То же
13 2 Одно каждые две недели
14 5 Одно каждые три дня
15 3 Одно каждые две недели
16 (только для мальчиков) 3 То же
17 10 Одно каждые три дня
18 10 То же
Для мальчиков и девочек в возрасте от 10 до 15 лет предлагаются аналогичные программы. Рекомендуется использовать гантели по два фунта (в возрасте 10-12 лет) и по 3 фунта (в возрасте 12-15 лет).

Для девушек в возрасте от 15 до 17 лет (использовать гантели только по 3 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 15 Одно каждые три дня
2 8 То же
3 6 То же
4 6 Одно каждые пять дней
5 4 То же
6 10 Одно каждые три дня
7 8 Одно каждые пять дней
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые пять дней
12 5 То же
13 2 Одно каждые две недели
14 8 Одно каждые три дня
15 3 Одно каждые две недели
16 Не рекомендуется
17 15 Одно каждые две недели
18 15 Одно каждые три дня
Для юношей в возрасте от 15 до 17 лет (использовать сначала гантели по 4 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений*
1 30 Одно через день
2 15 Одно каждые два дня
3 10 То же
4 8 То же
5 5 Одно каждые три дня
6 12 Одно каждые два дня
7 8 Одно каждые три дня
8,9,10 Не рекомендуется
11 5 Одно каждые два дня
12 5 То же
13 2 Одно через неделю
14 15 Одно через день
15 3 Одно каждые три дня
16 3 Одно каждые две недели
17 25 Одно каждые три дня
18 25 То же
Для девушек в возрасте от 17 лет и старше (использовать гантели только по 4 фунта)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 20 Одно через день
2 10 Одно каждые два дня
3 7 То же
4 7 То же
5 4 Одно каждые три дня
6 10 Одно каждые два дня
7 8 Одно каждые три дня
8,9,10 До наступления усталости
11 5 Одно каждые два дня
12 5 То же
13 2 Одно каждую неделю
14 10 Одно каждые три дня
15 3 То же
16 Не рекомендуется
17 20 Одно каждые три дня
18 20 То же
Для юношей в возрасте от 17 лет и старше (сначала использовать гантели только по 5 фунтов)

№ упражнения Число повторений для каждой руки Увеличение числа движений
1 50 Пять каждый день
2 25 Два каждый день
3 10 Одно каждый день
4 10 Одно каждые три дня
5 5 Одно каждые два дня
6 15 То же
7 10 То же
8,9,10 До наступления усталости
11 10 Одно каждые два дня
12 10 То же
13 3 Одно каждые три дня
14 25 Два каждый день
15 3 Одно каждые два дня
16 3 То же
17 25 Два каждый день
18 25 То же
После увеличения числа повторений в первом упражнении до 120, а в других упражнениях - пропорционально этому рекомендуется на достигнутом уровне тренироваться в течение 6 месяцев. Затем следует увеличить вес каждой гантели на 2 фунта и снова начать занятия, ориентируясь на таблицу. Аналогичным образом рекомендуется увеличивать нагрузки и в последующем. Автор утверждает, что после прохождения тренировочного курса с гантелями, вес каждой из которых достигнет 20 фунтов, занимающийся станет таким же мускулистым, как и он сам ****

* Приводится один из рекордов Е. Сандова: он выжал правой рукой 325 английских фунтов = 358 русских фунтов (8 пудов 38 фунтов).

** Предельное увеличение движений в упражнении № 1 предлагается довести до 120. В остальных упражнениях - пропорционально этому. О последующем регулировании нагрузок данные не приводятся.

*** В этом возрасте юношам, увеличившим число движений в первом упражнении с 30 до 120, а в других - пропорционально этому, рекомендуется снова пройти курс, но уже с гантелями по шесть фунтов.

**** По данным Д. Гудкова (1967) у Е. Сандова были следующие антропометрические показатели: рост 170 см, вес 78 кг, бицепс 41 см, грудная клетка 122 см, талия 80 см, бедро 60 см, голень - 40 см. (Цит. по кн. А.Н. Лапутина "Атлетическая гимнастика" - Киев, "Здоров'я", 1985).












Автор: Александр Черепанов 21.12.2013, 19:57

Romas Sadauskas 1948


Автор: Александр Черепанов 21.12.2013, 20:12

Ketvirtajame dešimtmetyje šiauliečiai gan sėkmingai rungtyniaudavo Lietuvos sunkiaatlečių pirmenybėse. Yra sensacingai įveikę ir "etatinius" čempionatų nugalėtojus kauniečius. 1925 m. Lietuvos čempionu tapo F.Kavaliauskas (nuotr.), laimėjęs ir vėlesniuose čempionatuose. Po keletą kartų čempionų titulus taip pat pelnė V.Jarošas, K.Korsakas, B.Vingeliauskas, P.Rimas, A.Rovė.
P.Rimas ir V.Jarošas buvo minimi ir tarp keturių kandidatų vykti į 1928 m. olimpiadą.



Автор: Александр Черепанов 21.12.2013, 20:12

KULTŪRIZMO IR SUNKUMŲ KILNOJIMO SĄSAJOS ŠIAULIUOSE

Kultūrizmo atsiradimas Šiauliuose yra gan tampriai susijęs su sunkiąja atletika (sunkumų kilnojimu). 1923 m. pradėjo veikti Gubernijos darbininkų sporto klubas, kur buvo ir sunkiaatlečių, nors aiškios specializacijos tuomet dar nebuvo. Tad dažnas jų buvo ir sunkumų kilnotojas, ir boksininkas (J. Vinča, B. Vingeliauskas, K. Mažeika).
Sunkumų kilnojimo pradininkas Šiauliuose - P. Rimas (nuotr.), įsteigęs sunkumų kilnojimo būrelį (vadinosi "Darbas") savo darbovietėje, žemės ūkio kooperatyvų sąjungoje "Gamintojas".

 

Автор: Александр Черепанов 30.12.2013, 12:14



 

Автор: Александр Черепанов 30.12.2013, 12:16




Автор: Александр Черепанов 30.12.2013, 12:20



 

Автор: Александр Черепанов 3.1.2014, 13:19

«И когда я ощущал тепло солнца на коре старого дерева, я верил, будто жизнь только начинается. И когда в далекие улицы вдруг тонко и остро впивались жала солнца, я опять верил в то, что все впереди. И еще когда только начинало светлеть небо, я уже испытывал то же чувство. Нежными и сильными голосами начинали звучать эти чувства. И я слепнул, глохнул, вслушиваясь в них, узнавая их. И мир обретал вдруг необыкновенную ясность. Ясность моих детских фантазий. Юношеских фантазий. Бреда первой влюбленности.
И я уже терял себя в слитностях нежности, исступления, чистоты и наплыва все новых и новых чувств.
Я был груб. Сила утверждала мою грубость. Во всех залах мира я утверждал права своей силы. Мускулы выбирали слова для моей жизни. Все эти слова льстили. Сила отстаивала эти слова. А я забывал их в одиночестве улиц, в веселии рыжего солнца, в ласке старых деревьев, волнении невысказанных слов.
Я был нем словами. Их было очень много. И я умел читать их, но был нем. Каждое слово, произнесенное вслух, умирало. И я берег все эти слова. Это было странное счастье. Немое счастье.
Все надежды обещали сбыться. Но я не знал, какие. Просто надежды больших и светлых чувств…»
(Юрий Власов. «Соленые радости»).

 

Автор: Александр Черепанов 3.1.2014, 23:00


Автор: Александр Черепанов 9.1.2014, 9:13


Автор: Александр Черепанов 9.1.2014, 9:13

Metodo del " dr Krayevsky " S Pietroburgo - Russia - inizio 1900.

 

Автор: Александр Черепанов 15.1.2014, 9:29



 

Автор: Александр Черепанов 16.1.2014, 13:02








Автор: Александр Черепанов 16.1.2014, 13:04

Владислав Кухарчук (Бобби Пандур)






Автор: Александр Черепанов 16.1.2014, 13:08

GEORGE HACKENSCHMIDT

 

Автор: Александр Черепанов 19.1.2014, 15:21



 

Автор: Александр Черепанов 26.1.2014, 9:29



Автор: Александр Черепанов 26.1.2014, 9:31

GEORGE HACKENSMIDT


Автор: Александр Черепанов 26.1.2014, 9:35



 

Автор: Александр Черепанов 28.1.2014, 13:04



 

Автор: Александр Черепанов 28.1.2014, 13:04



 

Автор: Александр Черепанов 30.1.2014, 20:48

Георг Лурих

 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 18:03



 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 21:06



 rotate.php.jpg ( 25,3 килобайт ) : 11
 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 21:07


Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 21:08



 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 21:09

Всемирный чемпионат по французской борьбе. Санкт-Петербург, 1912 год

 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 23:00

КРИСТАП ШУЛЬЦ
Кристап Вейланд Шульц (Россия, Латвия).
Вейланд Шульц, имел громадную силу. При помощи спины 40 человек поднимал и крутил как карусель, потом лежа на спине руками от себя и к себе удерживал 2 машины потом, в руки взял грубую решётку, сделал из неё комок

 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 23:01

АЛ-КЛЫЧ ХАСАЕВ
Ал-Клыч Хасаев, имел громадную силу, ломал вместе сложенные 3 подковы. Это он перед расстрелом рельс руками свернул, оставил о себе память.

 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 23:03


Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 23:05

ГЕОРГИЙ ИВАНОВИЧ РИБОПЬЕР (15.08.1854-04.06.1916) Георгий Иванович Рибопьер, 30.01.1897 основал первое в России атлетическое общество-Санкт-Петербургское
Атлетическое Общество !


"В 1897 году, Атлетическое общество графа Рибопьера, организовало Первый общероссийский чемпионат по атлетике. Атлеты состязались в поднятии тяжестей, борьбе и конкурсе красоты атлетического телосложения. В силовых состязаниях тройка призёров выглядела так: 1. Мейер Гвидо (Петербург) 2. Лаас (Рига) 3. Эдельман (Рига)"

Admin » 2008-08-03 07:16:50

"Основатель культуризма России

Основатель культуризма России (основал первое атлетическое общество и провёл первый чемпионат России в 1897 году) - граф Г. И. РИБОПЬЕР.
В СССР не шибко нравился "белогвардейский" мундир и дворянское происхождение графа, поэтому советская пропаганда основателем культуризма (атлетизма) "назначила" поляка Краевского. Дескать, Краевский, открыл у себя в комнате спортивный зал. Советских "историков" нимало не смутил тот факт, что подобных залов было по России сотни, и чемпионы первых атлетических чемпионатов, не имели никакого отношения к квартире Краевского.
Впрочем, московские дореволюционные журналы, так же оспаривали право первенства питерца Рибопьера, перед москвичём Краевским. Однако, факты - вещь упрямая.
Свои первые соревнования, Владислав Краевский провёл 25 мая 1898 года. И это был единичный, региональный, московский турнир. До Краевского, подобные турниры в Москве, уже устраивал барон КИСТЕР (так же нелюбимый советской пропагандой, ибо - "барон")."

 

Автор: Александр Черепанов 1.2.2014, 23:05

ИВАН ПОДДУБНЫЙ (08.10.1871-08.08.1949)

 

Автор: Александр Черепанов 2.2.2014, 21:28



 

Автор: Александр Черепанов 2.2.2014, 21:29



 

Автор: Александр Черепанов 3.2.2014, 21:31







Автор: Александр Черепанов 3.2.2014, 21:32








Автор: Суханов 7.2.2014, 19:53

Александр! В честь Атлета НИКОЛАЯ ЖЕРЕБЦОВА:


Автор: Александр Черепанов 9.2.2014, 7:10









Автор: Александр Черепанов 9.2.2014, 7:11








Автор: Александр Черепанов 9.2.2014, 7:17

Here's another of George Hackenschmidt, a famous wrestler who was also a barbell & dumbbell enthusiast (in this pic he's bending some metal)... his method of training in general involved starting with a weight that he could do for 5 (or 10) reps (depending upon the exercise: such as curls for 5 reps & squats for 10 reps), then he'd gradually add reps as things got easier until he could do 5 extra reps easily, at which point he'd add 2½, 5, or 10 pounds (depending upon the exercise), drop back to 5 (or 10) reps & repeat the process. While he did several exercises each workout & occasionally substituted different exercises -- changing routines, if I recall correctly he didn't do more than a single set per exercise (& I believe he used calisthenics to warm-up with) plus he paced between each exercise until he got his breathing back down around normal (keeping warm with a towel &/or robe as he did so)... he lived to be at least 90, passing away at a time when the average life expectancy had only climbed up to around the low 60s. Definitely another natural trainer worth taking a look at

 

Автор: Александр Черепанов 10.2.2014, 8:29



 

Автор: Александр Черепанов 10.2.2014, 8:30



Автор: Суханов 10.2.2014, 14:34

Алексанндр! Наверное единственная встреча И.ПОДДУБНОГО с Н.ЖЕРЕБЦОВЫМ в 1928г. Какое было сильное ВРЕМЯ и ЛЮДИ!


Автор: Александр Черепанов 11.2.2014, 23:12

BARTOLOMEO PAGANO - Genova - Primo MACISTE DEL CINEMA - 1920.

 

Автор: 4erkesov 13.2.2014, 1:52

Цитата
Наверное единственная встреча И.ПОДДУБНОГО с Н.ЖЕРЕБЦОВЫМ в 1928г.
вот это вроде как сын Николая Жеребцова:

Борис Николаевич Жеребцов
http://vk.com/wall-25674521_5908
то же известная у нас личность, написал книгу, всё который год издать пытается, никому это не надо, сам живет небогато, никакой поддержки государства. Но человек занятный, молодежь тренирует, как понимаю восновном за "спасибо".

Автор: Александр Черепанов 13.2.2014, 19:01



 

Автор: Александр Черепанов 13.2.2014, 19:01



 

Автор: Александр Черепанов 13.2.2014, 19:03



 

Автор: Александр Черепанов 13.2.2014, 19:03



 

Автор: Александр Черепанов 13.2.2014, 19:07


Автор: Александр Черепанов 13.2.2014, 19:08



 

Автор: Александр Черепанов 13.2.2014, 20:37



 

Автор: Александр Черепанов 15.2.2014, 20:43

BOBBY PANDUR - Polonia 1911 - secondo alcuni sviluppato come e meglio di Eugen Sandow

 

Автор: Александр Черепанов 10.3.2014, 22:27

Eugen Sandow





Русская версия Invision Power Board (http://www.invisionboard.com)
© Invision Power Services (http://www.invisionpower.com)